Страница 35 из 69
— Я бы не стала утверждать, что у них была любовь. Гуляли и гуляли. Я вот вчера с твоим приятелем прогулялась.
— Кстати, он тебе звонил?
— Нет. Зачем? Место я ему показала, а больше нам обсуждать нечего.
— Я ему тоже дала твой номер, — покаялась Кира. — Ничего?
Соседка равнодушно махнула рукой.
— Он неплохой парень, — зачем-то похвалила Костю Кира.
Лена на похвалу не отреагировала, сняла с крючка ключи, заперла дверь.
Поднявшись на этаж выше, позвонила в дверь.
За дверью раздался лай, лай был мощный, как у волкодава.
Лай стих, дверь распахнулась.
Бульдог за спиной хозяйки вилял хвостом.
— Добрый вечер, Дашенька, — улыбнулась хозяйке Лена. — Приехал папа Глеба. Он захочет с тобой поговорить..
Лицо у девушки изменилось. Мгновенно. В каком-нибудь романе написали бы, что оно исказилось злобой. Даже мягкие черты заострились, как у крысы.
Лена опешила не меньше Киры.
— А я‑то здесь при чем?! — прошипела молодая соседка.
Кира никогда не видела шипящих крыс, но представляла их именно такими.
— Ни при чем, но.. — залепетала Лена. — Ты с ним дружила.
— Да я его и не знала совсем! Извините, мне некогда!
Девушка рванула дверь, едва не прищемив ею собаку.
Лена растерянно посмотрела на Киру, Кира на Лену.
Обе медленно пошли по лестнице вниз.
— Никому не хочется иметь отношение к убийству, — печально заметила Лена.
— Да нет, — не согласилась Кира. — Когда мне было двадцать.. Я бы не успокоилась, если бы моего приятеля убили. Я бы сама всех задергала. Даже если бы приятель особо близким не был.
— Люди разные. — Соседка остановилась на своем этаже.
— Разные. — Кира пошла дальше.
— Где тебя носит? — проворчал Герман, выйдя к ней в прихожую.
Кира сняла куртку, переобулась и грустно вздохнула.
— То ли мне кажется, то ли всем вокруг действительно наплевать на то, что случилось с Глебом.
Герман промолчал.
— То ли у всех свои скелеты в шкафу, которые не хочется демонстрировать.
Она уткнулась мужу в шею, опять горестно, по-старушечьи вздохнула и поцеловала колючую щеку.
* * *
Фигура Бориса в проеме между домами казалась черной. Фигура приблизилась, Борис заглянул в машину, сел рядом.
— На меня сейчас напали. — Рядом с отцом Проскуриным страх отпустил. — На меня напали в кустах.
— Покажи! — Борис вышел из машины.
Павел выбрался, тяжело держась за ручку двери.
Все тело казалось непослушным, не только рука и плечо.
Он медленно дошел до кустов.
— Где-то здесь. Сзади напали, я нападавшего не видел. Пытался ударить чем-то вроде палки, куском трубы, что ли. Я голову успел уклонить, палка по плечу попала. Сам не пойму, как отбился, потом охранник на крыльцо вышел, и все. Этот.. нападавший убежал.
— Ты всегда ставишь машину за углом? — Проскурин огляделся.
— Всегда ставлю на стоянку. Сегодня поздно приехал, поэтому приткнулся около служебного въезда. Вечером сюда никто не заезжает, здесь много свободного места.
Павел потер руки, отряхнул куртку.
— Дома вокруг жилые? — Борис продолжал оглядываться.
— Только офисные. Но офисы уже пустые.
— Человек был вооружен?
— Нет. То есть не видел.
— Он подбежал сзади? — Борис неожиданно оказался позади Павла, занес руку. — Это было так?
— Так! — Павел его руку машинально оттолкнул. — Черт.. Не понимаю, как отбился. Я когда-то борьбой занимался, но это было совсем давно, в школе еще.
— Жить хотелось, вот и отбился. — Борис сделал пару шагов, стал рядом. — Человек был выше меня?
— Выше, — подумав, сказал Павел. — Точно выше.
Быть выше Бориса несложно. Павел сам на полголовы его выше.
— Он был не вооружен. — Борис пошел к машине, Павел поплелся за ним. — Нож ты бы заметил. Пистолет тоже.
— Место здесь пустынное, но стрелять рискованно. Во всех офисах охрана, ментов вызовут.
— Кто знал, что ты едешь в офис?
Вопросы успокаивали. Один Павел сейчас с трудом бы собирал мысли.
— Костя Евсеев, мой заместитель. Мы вместе в другой конторе были. Ну и все, кто еще на работе находился. Борис.. — Павел сел в машину, дождался, когда Борис сядет рядом. — Это еще не все. На мой личный счет пришли деньги.
Павел достал телефон, показал Борису уведомление. Борис посмотрел на английский текст, кивнул.
— Если бы я сейчас исчез.. Ну не знаю.. От сердечного приступа бы помер, у ментов было бы основание считать, что за кражей стою я. — Павел зачем-то сжал руль. — Деньги могли прийти только те, которые с нашего счета умыкнули, вряд ли кто-то своими поделился. Понимаете? Я увел деньги со счета фирмы, потом частично перекинул на свой. С личными деньгами скрыться проще, чем с деньгами фирмы. К деньгам фирм банки серьезнее относятся, все операции проверяют. Если бы я хотел скрыться с деньгами, я бы так и сделал. К тому же деньги фирмы кроме меня может отследить Константин, у него есть доверенность. Борис, я этого не делал!
— Ну конечно не делал! — Борис отвел глаза и посоветовал, совсем как Мила: — Возьми себя в руки!
Павел потер лицо. Плечо болело, рука двигалась плохо.
— Кто может получить деньги с твоего личного счета?
— Никто! Жена, когда вступит в права наследства. В смысле, если меня уже не будет. Но на мой счет перечислили только пятьдесят тысяч. На счете фирмы был почти миллион.
— В полицию не хочешь толкнуться?
— Сам попробую разобраться, — не сразу ответил Павел. — Осуществить перевод проще всего было троим. Мне, бухгалтеру и Косте.
— Бухгалтер — это Майя Семеновна, которая меня провожала? — перебил Борис.
— Да. Остальные про счет вообще не знали. Я этого не делал. Бухгалтер провела вечер с приятельницей. Думаю, это легко проверить. Правда, она одна могла попросить Глеба включить ее собственный комп, не вызывая подозрений. И она могла подбросить телефон в мой рюкзак. А Кости в это время в Москве не было. — Павел усмехнулся. — Бухгалтер залезла в его телефон, проверила, он вызвал такси от аэропорта через неделю после этого кошмара. Когда должен был прилететь, тогда такси и вызвал.
Борис опять помолчал, покосился на Павла.
— Доедешь до дома? Могу отвезти. В травмопункт не стоит заглянуть?
— В травмопункт незачем, рука двигается. И отвозить меня не надо, — Павел покачал головой. — Лучше я вас отвезу.
— Подбрось до метро.
Павел тронул машину. Близлежащие улицы были почти пусты, офисные сотрудники разъехались, остальным здесь делать нечего.
У метро Проскурин вышел, не оглядываясь, пошел к стеклянным дверям.