Страница 88 из 117
– Алия – хороший и незаменимый работник! – сказал он, откашлявшись. – К тому же, уважаемые граждане, она еще и медик – вы можете обращаться к ней с жалобами на здоровье.
– Ага, не хватало еще лечиться у нее!
– Да у нее телята даже скоро подохнут – не то что люди!
– Зря вы ее защищаете, Анвар Нуриевич! Вы ее с детства не знали, как мы!
С огромным облегчением председатель увидел, что Ямал уже бежит обратно, а за нею следом идут Эндже и Алия.
Обе встали чуть поодаль от толпы, скрестив руки. Эндже выглядела заплаканной, но шрамов и синяков не прятала. Женщины замолчали, не решаясь говорить.
Тогда слово снова взяла Зульфия. Сурово глядя на невестку, она воздела руки к небу, словно хотела всю кару небесную обрушить на головы этих несчастных:
– Все мы знаем, что Фарит позволяет себе распускать руки – это правда. Но послушайте, женщины, разве не Аллах сказал: «Ваши жены – нива для вас, ходите на вашу ниву, когда пожелаете»? Если жена отказывается и заставляет мужа спать в гневе, то ангелы будут проклинать ее до утра и она попадет в ад. Разве ты хочешь попасть в ад, Эндже?
При этих словах многие в толпе усмехнулись, а Эндже еще больше потупила взгляд. Как жалела она теперь о том, что имела неосторожность пожаловаться на пьяного мужа его матери…
– У мужей есть превосходство над женами! – продолжала назидательно Зульфия. – У них есть превосходство! В Коране сказано: «А тех, непокорности которых вы боитесь, увещайте и ударяйте». Аллах не воспрещает бить непокорных! Разве не прав мой сын в своем праведном гневе? Разве не имеет он прав на свою супругу?
– Имеет, имеет, – раздалось в толпе.
– Она – половина дьявола, большинство из непокорных после попадут в ад.
– Вот как? Половина дьявола? – насмешливо сказала Алия. Глаза ее метали молнии. Она стояла лицом к толпе, закрывая собой Эндже. – Тогда я вам скажу, что женщина – это лучшая его половина. Посудите сами, женщины: разве хотелось бы вам лечь с человеком, потерявшим всякий человеческий облик? В чем не права Эндже? Лишь в том, что не делает этого перед детьми, как того требует супруг?!
Толпа потрясенно молчала. Этих подробностей личной жизни Фарита и Эндже не знал никто.
– Знаете, я тоже воспитывалась в религиозной семье, – продолжала Алия, – и хоть моя вера и любовь к Богу сильны, я также верю, что женщина имеет и права в семье, а не только обязанности. Слишком много несет на своих плечах эта женщина. Кто из вас был на ее месте? Кто сможет сказать, что чувствует она, когда на глазах детей творятся ужасные вещи?! Пусть осудит ее тот, кто сам без греха! Есть такие здесь? Ну же?
Никто не издал ни звука. У Алии от гнева раздувались ноздри.
– Вы можете прогнать меня из колхоза! Вы можете называть меня так, как вам будет угодно! Но напоследок я хочу сказать: вы живете с закоснелым взглядом на мир. Можете проклинать и ругать меня – мне это безразлично теперь. Только знайте: вы – не безвольные овечки. В ваших силах делать эту жизнь лучше! Помогите другим! Посадите перед домом цветок – вместо того чтобы сплетничать и злословить. И помните: вы все не бесправные рабыни! Вы – люди! У вас есть право голоса! Если мы объединимся, мы сможем сделать рай на земле, понимаете? Эту деревню превратить в рай! И тогда нам само чистилище будет не страшно! А вам, – она повернулась к матери Фарита, – я хочу сказать одно: возможно, вы и правы в своем гневе – не мне об этом судить. Но хочу вам напомнить выдержку из Корана. Женщина создана из ребра мужчины и никогда не выпрямится перед вами. А если вы захотите выпрямить ее силой, – она сделала зловещую паузу, – вы ее сломаете!
С этими словами она удалилась прочь, оставив Зульфию с вытаращенными глазами глядеть ей вслед.