Когда зацветут яблони

Глава 21

Когда она вдруг стала виноватой во всех смертных грехах, Алия и сама толком не понимала. Кажется, это началось спустя месяц после их с Ильдаром свадьбы. Свадьбы, на которой не было ни Хаят, ни ее братьев, ни, конечно, Абдулхака.

Сабира – мать Ильдара – и не скрывала своего недовольства безрассудным поступком сына. Не принятая никем из своей родни, после похорон отца Алия пришла в дом к своему будущему мужу – без приданого, без смены белья, в руках – старенький потертый чемодан и стопка книг под мышкой.

– Что, Абдулхак на приданое единственной дочери так и не наскреб? – надменным голосом спросила властная женщина, державшая в страхе не только дочерей и сына, но и собственного мужа – крепкого, физически выносливого, не старого еще мужчину. – Видать, невыгодно было медом-то торговать? Или ты все отцовские денежки на книги спускала? Ты гляди, я тут ученых в своем доме не потерплю! Мать у меня неграмотной родилась – неграмотной и померла, а всех детей своих в люди вывела! Ни одна из нас без штанов в дом к свекрови своей не явилась! Да я с собой три сундука с добром всяким привезла! Постыдилась бы в дом мужа без штанов приезжать! Тьфу, бессовестная!

С тех самых пор, как Алия переступила порог неприветливого дома, свекровь так и называла ее – «ыштансыз»

[6]

[Дословно – «без штанов».]

. И не упускала случая напомнить невестке, как она должна быть благодарна семье мужа за то, что те ее согласились «взять к себе» – без приданого, без дорогих подарков от сватов, без возможности ездить к ним в гости – в общем, что взять с «ыштансыз»?!

– Ничему тебя бабка не научила, ничему! – громко сокрушалась она на кухне, желая донести свои слова до ушей сына. – Отправила на реку сковороду песком отмыть – принесла домой поцарапанную! А ведь она новая была! Совсем тебя Хаят экономить не научила, ты нас так по миру пустишь! И не смей мне плакать и Ильдару жаловаться! Я в своем доме такого отношения к себе не потерплю!

Жаловаться Ильдару было бессмысленно – он всегда был на стороне матери. Понемногу, но хитрая женщина делала свое дело – в молодой семье начались скандалы и ссоры. Постепенно Ильдар начал цитировать свою мать и находил в Алие изъяны в характере и поводы для ревности.

– Теперь я понял, почему ты решила бежать со мной, – заявил он ей как-то ночью. – Боялась, что тебя, испорченную, не возьмет замуж никто? Спасибо, мать глаза открыла – а то так бы и ходил дураком.

– Ильдар, ты что говоришь такое? – поразилась Алия, для которой муж был первым и единственным – она молила об этом Бога – мужчиной.

– Мать-то мне все рассказала, как вы с Алмазом дружили, – ухмыльнулся Ильдар, и в улыбке его промелькнуло нечто хищное, звериное. – О вашей любви, оказывается, вся деревня знала – один я в неведении ходил. Польстился на твою красоту!

Подзуживаемый Сабирой, Ильдар ходил мрачнее тучи и не гнушался демонстрировать Алие свое физическое превосходство.

– Уедем, Ильдар, пожалуйста! – молила Алия каждый день. – Ты обещал мне, что я буду учиться! Обещал!

– Обещал – поедем! – отмахивался от жены Ильдар. – В этом году ты уже все равно не успела – поедем будущим летом.

Но будущим летом уехать не удалось. Уже в ноябре Алия узнала, что ждет ребенка.

– Это еще проверить надо, его ли это ребенок, – ворчала Сабира, оглядывая округлившийся животик невестки, но по ее довольному лицу было ясно, как гордится она сыном и его мужской силой. – А если его, родиться он должен в конце июля.

Роберт родился в начале августа. Глядя на его черные волосы, облепившие круглую головку, черные глаза и смуглую кожу, ни у кого не оставалось сомнений в том, чей это сын. Он был полной копией Ильдара, а от матери позаимствовал лишь чуть припухлые губы и мягкий, в черных пушистых ресничках взгляд.

После появления на свет первого внука Сабира немного оттаяла и относилась к Алие чуть благосклоннее, чем раньше. Она даже позволяла ей залеживаться в постели до шести утра, сама выгоняя по утрам корову на пастбище, давая возможность подольше поспать – очень боялась она, что у невестки от усталости может пропасть молоко. И когда оно к шести месяцам Роберта вдруг и в самом деле пропало, ярости ее не было предела:

– Говорила я тебе – пей чаю больше с молоком, чтобы молоко было! Да прикладывай по часам, нечего его каждый раз подхватывать, как он пискнет в колыбельке! Конечно, так он тебе все молоко и выпил – больше не будет! У меня дети здоровые такие, потому что я их до двух лет молоком грудным кормила! А ты своего обрекла на болезни и страдания! Чем кормить его теперь?!

И словно в воду глядела Сабира – маленький Роберт стал вдруг задыхаться по ночам и синеть от собственного плача. Перепуганная Алия повезла его в районную больницу, где ей посоветовали обращаться в Уфу для проведения дополнительной диагностики.

День, когда Алия повезла сына к доктору в город, она запомнила на всю жизнь. Старенький доктор, сняв очки, внимательно оглядел молодую женщину (кровоподтек на правой щеке Алия тщетно прятала под прядью волос) и, вздохнув, сообщил ей:

– Дыхательная недостаточность, возникшая, скорее всего, на фоне осложнений во время беременности. Прогноз без проведении ИВЛ неблагоприятен и грозит гибелью. Настоятельно рекомендую начать лечение и снизить по возможности нервную обстановку в семье. Вам есть где остановиться?

Ильдар приехал к вечеру следующего дня и, выслушав от Алии прогноз доктора, разъярился:

– Ты в город приехала, чтобы хвостом перед этим доктором крутить? Все рвалась в город, а теперь надеешься свободу получить тут? Ну так знай – в больнице ты не останешься! Ребенок там будет под присмотром, а ты… мы поживем у родственников – их в Уфе у нас полно.

– Роберту лучше будет, если я с ним рядом буду! Его без меня не положат! – пробовала возразить Алия, но замолчала, увидев стиснутый перед лицом кулак мужа.

Так Роберт остался в больнице один. Ему на тот момент не было еще и года.

У уфимских родственников Алия и Ильдар гостили недолго. Хозяйка – жена младшего брата Сабиры – была очень недовольна присутствием в доме посторонних и даже не пыталась скрыть этот факт от самих гостей.

– А ты что будешь делать, пока жена твоя в больницах будет целыми днями пропадать? – спросила она у Ильдара. – На диване лежать да в потолок плевать? Учти, мы с мужем оба работаем, зарплата у нас небольшая и содержать нахлебников не можем. Но на два-три дня, пожалуй, потеснимся, так и быть!