Страница 23 из 117
– Весной, – отвечал неизменно Абдулхак, – когда яблони зацветут.
Вначале эти слова он произносил лишь затем, чтобы успокоить волнение дочери. Со временем он так привык к своему вранью, что даже сам поверил в него. И с удивлением ловил себя на мысли, что торопит наступление весны.
Беда пришла в середине мая. Семнадцатого числа – Абдулхак запомнил эту дату на всю жизнь – Алия влетела в дом с криком: «Папа, папочка, яблони распускаются! Значит, мама сегодня вернется?»
Хаят, услышавшая слова внучки, поспешила отвлечь ее сказкой про Камыр-Батыра
[4]
[Богатырь из теста. – Прим. авт.]
и лепкой из теста, сунув в руки мягкий пластичный кусочек. Но Алия не слушала ее.
– Мама вернется! Мама сегодня придет! – возбужденно повторяла она, перебегая от одного окошка к другому. – С какой стороны она вернется?
– Мама не сегодня вернется, потом, – пробовал отвлечь ее Абдулхак. – Пойдем-ка лучше сходим к речке, там на лугу я такого жеребенка видел!
– Нет, не хочу, сейчас мама вернется, и мы с ней вместе пойдем! – заупрямилась девочка.
– Абдулхак, да скажи ты ей все! – в сердцах воскликнула Хаят, с тревогой наблюдая нарастающее волнение внучки.
– Не могу, – признался Абдулхак, берясь за ручку двери. – Скажи ей сама, мама. А я не могу.
Он целый день просидел у могилы Гульюзем, наблюдая за тем, как пробивается сквозь землю молодая сочная травка, и вернулся домой лишь под вечер. Уставшая от слез и собственного многочасового крика Алия уже спала, укрытая теплым одеялом. Во сне она судорожно и тяжело вздыхала.
– А я не знала, что ты трус, – с неодобрением заметила Хаят, поставив перед сыном тарелку горячего супа. – Надо было сразу сказать все девочке и не мучить бедняжку пустыми надеждами. Слышал бы ты, как она ревела!
– Сказала? – только и спросил Абдулхак у матери.
– Да, – кивнула головой Хаят. – Только она ответила, что ждать будет следующего года. Будущей весной на яблонях вновь появятся цветочки.
Абдулхак молча отодвинул стул и, ничего не говоря, вышел из дома в сад.
Яблони разрослись буйным цветом. В лучах вечернего майского солнца над ними все еще гудели медоносные пчелы. Пышные розовые бутоны источали сладкий упоительный аромат. Аромат весны, любви и жизни.
Абдулхак решительно подошел к первой яблоне и осторожно сорвал цветок. Нежные упругие лепестки на загрубевшей руке смотрели на него с печалью и легкой укоризной. Он безжалостно смял их и бросил на землю.
– Абдулхак, верно, с ума сошел, – говорили проходившие мимо его дома люди, – яблони в цвету обрывает.
– Да такое горе у человека – нетрудно и умом тронуться, – говорили другие, не в силах отвести взгляд от такого зрелища.
Абдулхак в тот вечер оборвал все цветки с яблонь – в саду их было четыре. Те, до которых он не смог дотянуться, пришлось сбивать палкой, и спустя пару часов на яблонях не осталось ни единого цветочка. Яблони в этом году не зацвели.
Не зацвели они ни через год. Ни через пять лет.
А в доме Валиевых фраза «Когда яблони зацветут» стала синонимом к слову «Никогда».