Страница 7 из 42
- Но Люту-то высечь ты всегда можешь, мой господарь. Она ведь не невеста.
Светка рядом со мной громко, неподдельно ахнула. Я шагнула вперед, загораживая её собой, готовясь сказать, что порву любого, кто к ней прикоснется, но...
Господарь Лафор вдруг замер. А потом неожиданно, рокочуще расхохотался. Его смех отбивался от каменных сводов гулким эхом.
- Нет. Не нужно, -отрезал он, отсмеявшись, и посмотрел на меня с каким-то новым, почти уважительным прищуром. - Вот теперь я вижу, что кровь Лафоров, наконец-то, проснулась хотя бы в одной из моих дочерей. А то уж я грешным делом думал, что моя никчемная первая жена родила мне таких же никчемных девок.
Он махнул пухлой рукой, словно отгоняя муху:
- Ступайте. И готовься к свадьбе. Уговор в силе.
Мы развернулись и, сохраняя королевскую осанку, покинули зал. Свадьба, значит? Ну-ну. Посмотрим, из чего сделан этот ваш Синяя Борода, господарь Фортмут. Кафедра химии ещё не сдалась. Да и биология вон, цветёт и пахнет.
4. Будничная рутина
Дни в этом средневековом дурдоме потекли с грацией густой серной кислоты- медленно, вязко и с риском получить ожоги третьей степени.
Нас со Светкой - простите, теперь госпожу Миланику и её сестру, госпожу Люту, держали под таким конвоем, какому позавидовал бы любой ректорат на госэкзаменах. У дверей спальни круглосуточно маячили хмурые парни с алебардами. Выпускали нас исключительно в сад, подышать свежим воздухом, и то под присмотром. Еду приносили в комнату. Из контактов с внешним миром - только пара служанок да пожилая няня Велма, которая смотрела на нас с таким сочувствием, будто мы уже лежали в формалине. Особенно на меня. То " ох, ясочка" выдохнет, то ненароком по голове огладит, словно к казни приговорённую, то просто глядит так пронзительно да сочувственно, что невольно и сама проникаешься неотвратимостью ужасного будущего.
А началось всё, напомню, с культурного похода в музей. Кто же знал, что кинжал Лернейского волка окажется порталом? Коснулись его- и вуаля! Очнулись посреди ночи в каком-то озере, в телах двух юных и, надо признать, весьма фигуристых девиц. Моя прежняя оболочка преподавателя химии медуниверситета как-то не предполагала осиной талии, а тут - хоть сейчас на обложку журнала. Светке-биологу тоже повезло с генофондом, правда, после ночного купания она слегка простудилась и теперь периодически чихала, кутаясь в меха.
В один из дней монотонность нашего заключения была нарушена. В покои внесли дары от моего новоиспеченного жениха- престарелого господаря Фортмута, который, по местным сводкам, успел закопать уже четырех жен. Судя по всему, дедуля решил не мелочиться на новую игрушку: сундуки ломились от тяжелых шелков, бархата и шкатулок с драгоценностями.
Я как раз выходила из умывальни, когда услышала в спальне щебетание двух служанок, перебирающих мое приданое.
- И чего наша госпожа жеманится? Противится еще! -фыркала одна, видимо, самая бойкая. - Ты пощупай! Мне бы хоть один отрез такой ткани -я бы этому господарю все ночи постель грела, не жалуясь! -Дура ты, -шипела вторая, пугливо оглядываясь. - Он же старик! И, говорят, жесток до ужаса. Четыре жены в могиле!- Ой, да ладно! - рассмеялась первая. - И на таких можно найти управу. Поласковее быть, похитрее... Но наша только ресницами своими хлоп-хлоп- и молчать станет. А такие не любят, чтобы...
Я прислонилась к косяку, скрестив руки на груди. Ага, значит, я была права - у местной Миланики репутация бессловесной терпилы. Ну-ну.
-Девушки, дискуссия окончена, - громко и с профессорской интонацией произнесла я, выступая из тени. - Оценки за теорию соблазнения геронтологических пациентов я вам в зачетки ставить не буду. А теперь брысь от моих сундуков!
Служанки подскочили так, словно я в них аммиаком плеснула. Вытаращив глаза на "забитую" госпожу, да ещё и непонятыми терминами изъясняющуюся, они в ужасе бросили шелка и, путаясь в юбках, вымелись из комнаты.
Я подошла к сундукам. Камешки были что надо. Мозг химика быстро оценил чистоту бриллиантов, а инстинкт выживания подсказал: наличность в этом мире лишней не бывает. Я быстро выудила из шкатулки пару самых дорогих ожерелий и браслет, ловко распихав их за жесткий корсет платья. Ходить стало жестковато, зато капитал при мне.
И вовремя! В комнату вплыла мачеха, госпожа Евгения, явно получившая информацию от слуг и примчавшаяся скорее Льюиса Хэмилтона* ( гонщик Формулы один), чтобы наложить свою лапку на всё, что сможет. Глаза её хищно блестели, сканируя богатства.
- Миланика, милая! -пропела она тоном, от которого у меня обычно скисает молоко в кофе. - Ты бы шла отсюда. Твое дело + готовиться, быть послушной дочерью и покорно пойти под венец. А приданое... это нам с отцом. За труды наши тяжкие, так сказать. Вырастили тебя, выкормили... Мы сами управимся с учётом.
Я не удержалась умилительной улыбки:- Уж вы-то особенно старались, дорогая матушка? Недосыпали, наверное, все о моем будущем пеклись?
Евгения поперхнулась воздухом. Раньше падчерица ей явно не хамила. Мачеха открыла было рот, чтобы поставить меня на место, но бросила взгляд на рубины и решила не отвлекаться от главного.- Служанки! -гаркнула она в коридор. - Несите сундуки в мою спальню! Мы с супругом... кхм... вместе посмотрим. Вечером.
Да-да, с супругом. Знаем мы ваши химические реакции обмена.
Я фыркнула и вышла в коридор, направляясь к Светке. Но не успела сделать и десяти шагов, как путь мне преградил Теодор - мой сводный братец. Мерзкий тип с внешностью смазливого пакостника. Пару раз зажимал меня в коридоре, но мне удавалось сбежать. На что и сейчас рассчитывала.
- Куда спешишь, сестренка? - Он привалился к стене, преграждая проход, и посмотрел на меня так сально, что захотелось принять душ с хлоркой. Его рука потянулась к моей талии.
- Руки убрал, - ледяным тоном процедила я. - Мы вообще-то брат и сестра. Мутация генов, инцест, все дела.
Теодор насмешливо выгнул бровь:- Не строй из себя недотрогу. Ты ведь знаешь, что нет. И не бойся- в этом коридоре нет ушей, не лояльных моей матери. И вообще, хочешь, открою секрет? - Он склонился к моему уху.- Даже отец знает, что я - не его сын.
Мои брови, помимо воли, поползли вверх.