Цена счастья

Брейди стояла на пороге, наблюдая, как повозка ее мужа исчезает в ночной темноте, направляясь к дому Джеймса Монтгомери - человека, которого она считала другом, к которому начинала проникаться симпатией как к мужчине, но который хладнокровно использовал ее как пешку в своей смертельной игре.

Глава 30

Брейди сидела в гостиной их с Эваном и Майклом временного дома. Она находилась под домашним арестом уже третий день. Пальцы девушки непроизвольно теребили край салфетки, пока мысли метались в голове как испуганные птицы. Как она могла быть такой наивной? Поверить Джеймсу, человеку, которого едва знала... Из-за неё умер молодой сержант. Из-за неё едва не погибло множество солдат севера по всей стране. Из-за неё на Эвана теперь все косо смотрят, шепчутся за спиной. Южанка, предательница, шпионка. Она слышала эти слова сквозь закрытые окна, когда солдаты приходили сменять караул у дверей.

Дверь распахнулась внезапно. Брейди вздрогнула и подняла взгляд. Эван стоял в проеме, и она едва узнала своего мужа. Его обычно безупречный мундир был помят, костяшки пальцев разбиты и кровоточили. Но больше всего поразили его глаза - в них не было той холодности, к которой она привыкла за последние годы. Там плескалось что-то другое... смятение?

- Что произошло?- её голос дрогнул, едва стоило представить, что могло случиться в доме Джеймса, куда поехал её муж.

Эван прошел в комнату, тяжело опустился в кресло напротив неё. Молчал несколько долгих минут, затем произнес:

- Я был у Монтгомери.

Её сердце пропустило удар.

- И что?

- Он... - Эван сжал челюсти так, что желваки заходили. - Он смеялся мне в лицо, Брейди. Говорил, что это ты сама договорилась с "пожелавшим остаться неизвестным благотворителем". Что только ты знала, откуда эта мука. Что специально недавно вышла за меня, чтобы иметь возможность влезть в помощь северянам.

- Я никогда бы... - начала Брейди, но осеклась, когда Эван поднял руку.

- Я знаю,- тихо сказал он.- И верю. Теперь верю.

Брейди неуверенно встала, направившись в ванную комнату, где взяла полотенце, смочила его в чаше с водой и вернулась к мужу. Когда лна опустилась рядом с ним на колени и осторожно взяла его руку, он не отстранился, как делал все эти годы.

- Что произошло с твоими руками? - спросила она, бережно промакивая ссадины, хоть уже знала ответ.

Эван внезапно усмехнулся, но без обычной горечи:

- Решил преподать Монтгомери урок анатомии. Показал ему, как выглядит челюсть изнутри.

Брейди не смогла сдержать легкой улыбки, продолжая обрабатывать его ранки.

- Его слуги оттащили меня, когда я уже был готов убить его голыми руками. Он побежал за пистолетом, потому что я достал свой, но я... решил, что есть более важные вещи.

- Важнее мести? - тихо спросила Брейди.

-Да. Семья. Ты, Майкл. - он вдруг накрыл мою руку своей. - Брейди, я... я должен просить у тебя прощения. За всё.

Она застыла, не веря своим ушам. За всё время их брака Эван никогда не извинялся так искренне. Да нет- он и не извинялся-то толком, лишь бросая сухое " прости" после того, как в очередной раз вытирал о неё ноги.

- За мою жестокость, - продолжил он, глядя ей в глаза. - За то, что не мог простить тебя за замужество с Джереми. За то, что... оставил и не смог защитить тебя тогда, что не смог защитить сейчас.

Слезы поднялись к глазам, и Брейди не смогла их сдержать.

- Я только сейчас понимаю, как тебе было тяжело, - его голос стал хриплым.- Одной, беременной, с клеймом "женщины предателя, воюющего за янки". Если сейчас весь город готов повесить тебя за то, чего ты не совершала, то что говорить о тех временах...

Брейди, всхлипнув, отвернулась, но Эван бережно развернул её лицо к себе.

- Посмотри на меня, Брейди. Я был слеп. Все эти годы я винил тебя, когда должен был защищать. Я...

И тут она сломалась. Слезы потекли по щекам, плечи затряслись. Эван притянул жену к себе, и впервые за долгие годы она почувствовала его тепло, не отравленное ненавистью.

- Если... если меня отправят в тюрьму, - прошептала она, цепляясь за его плечи,- Умоляю- не женись на Элизабет. Только не на ней! Она не будет хорошей матерью Майклу. Наш мальчик заслуживает...

- Тише, - Эван прижал палец к её губам. +С Элизабет все кончено. Это была... месть. Жалкая попытка отомстить тебе, причинить боль. Но даже когда я был с ней, я думал о тебе. Всегда только о тебе.

Он провел рукой по её волосам, а затем неожиданно коснулся губ своими. Поцелуй длился всего мгновение, но она почувствовала в нем всю боль, всю тоску и все раскаяние этого сильного мужчины.

- Я люблю тебя, Брейди. Ты ведь знаешь это. Всегда любил.

Брейди, встав на цыпочки, прижалась лбом к его лбу и прошептала:

- Как жаль, что мы осознали это только сейчас... Может быть, слишком поздно.

***

Следующие несколько дней прошли в тревожном ожидании. Брейби оставалась под домашним арестом, ей запрещали видеть Майкла. Только верная Титуба приносила еду и новости, да Эван имел право навещать жену.

Каждый вечер он приходил, рассказывал о ходе расследования, но его взгляд становился все мрачнее. Все улики указывали на Брейди, а Джеймса, казалось, защищала невидимая рука. За ним стояли влиятельные горожане, включая мэра.

В один из дней Эван вошел в её комнату, грузно опустился на край кровати и взял жену за руку.

- Все плохо? - спросила Брейди, уже зная ответ.

- Пока да, - признал он. - Но я не сдамся, Брейди. Я найду способ доказать твою невиновность.

Она горько всхлипнула:

- Боже, Эван, он казался таким хорошим человеком. И он, и его сестра Маргарет... Они были так добры ко мне. Невозможно поверить в то, что всё это время они лицемерили, вели двойную игру.

Эван вдруг нахмурился:

- Сестра? У Монтгомери нет ни сестры, ни кузины, насколько мне известно.

- Конечно, есть, - удивилась Брейди. - Маргарет. Мы были с ней и ее дочерью Вайолет на ярмарке... - она смутилась. - Ты мог нас видеть, ты тоже был там... с миссис Стерлинг.

Лицо Эвана вдруг напряглось, глаза сузились.

- Брейди, у Джеймса Монтгомери нет ни родных, ни двоюродных сестер. Опиши-ка мне эту Маргарет.

Брейди рассказала всё, что помнила о внешности Маргарет и Вайолет: высокая стройная женщина с каштановыми волосами и необычно светлыми глазами, элегантно одетая, с манерами аристократки, и ее милая дочь- темноволосая, примерно девяти лет, длинные волосы.

Выслушав жену, Эван вскочил на ноги.

- Мне нужно уйти. Немедленно.