Незабудка

Вайолет кивнула, понимая ее. Она сама чувствовала ту же беспомощность и отчаяние. Томас, ее брат, всегда был для нее центром мира, но теперь он становился все более чужим и опасным. Его падение казалось неумолимым, и она не знала, как его остановить.

После того, как Джорджия немного успокоилась, Вайолет решила зайти к брату. Доктор уже с полчаса как дал ему снотворное, и он должен был спать. Она тихо вошла в его комнату, где царил полумрак. Слуги уже привели в порядок его постель, и он лежал, бледный и неподвижный, под тяжелым одеялом. Его лицо, даже во сне, казалось искажённым болью и страданием.

Вайолет подошла к кровати и осторожно села на край. Она смотрела на него, пытаясь разглядеть в нем того брата, которого она знала и любила. Мальчишку, который отчаянно защищал её от нападок горожан там, в Америке. Юношу, что стеснялся даже глаза поднять на девушек из борделя, называя каждую ' мисс'. Где он теперь?

Сейчас Томми казался таким хрупким, таким уязвимым. Она протянула руку и осторожно коснулась его лба. Кожа была прохладной.

Внезапно, сквозь сон, Томас что-то прошептал. Его голос был слабым, едва слышным, но в нем звучала странная, пугающая интонация.

-Призрак…- прошептал он, его веки слегка дрогнули.- Он здесь…

Вайолет вздрогнула. Ее рука замерла на его лбу. Призрак? О чем он говорит? Бредит? Ведь не мог же главарь банды переплыть океан следом за ними.

- Томас?- тихо позвала она, но он не ответил, погруженный в свой беспокойный сон.

Вайолет встала, ее сердце билось учащенно. Слова брата эхом отдавались в ее голове. Призрак. Здесь.

Она вышла из комнаты, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Тревога, которая уже поселилась в ее душе, теперь обрела новое, более зловещее очертание. Преступника, что поклялся отомстить ей и брату. И, хоть девушка пыталась успокоить себя тем, что это всего лишь фантазии алкогольного дурмана, но на сердце было неспокойное.

24. Томас, за несколько часов до этого

Веселье и боль- рука об руку разве?

Но смешивать можно великое с грязью!

Лондонский воздух, густой и пропитанный запахами угля, сырости и чего-то неуловимо пряного, приятно обволакивал Томаса, когда он шагал по узким, мощеным улочкам. Вечерний туман, словно саван, окутывал город, придавая ему мрачную, но завораживающую красоту. Фонари, тускло мерцающие сквозь пелену, отбрасывали дрожащие тени на влажные камни, а звуки ночной жизни: далекий смех, стук копыт, приглушенные голоса,смешивались в единый, пульсирующий аккорд.

Рядом с ним, перешучиваясь и толкаясь, шли его новые знакомые, молодые аристократы, чья беззаботность и высокомерие казались такими же неотъемлемыми, как и их дорогие наряды. Их лица, освещенные тусклым светом фонарей, были красивы, но в глазах читалась надменность и скука, присущая тем, кто привык брать от жизни все, не задумываясь о последствиях. Томас, ещё недавно прибывший из-за океана, чувствовал себя одновременно и частью этого шумного потока, и чужаком. Светское общество, куда он так стремился, пока оставалось для него закрытой дверью. Хоть, конечно, бабушкино золото, щедро изливающееся из рук леди Маргарет Грейвз, открывало другие, не менее заманчивые, хотя и куда более сомнительные, пути. Его новые приятели при свете дня лишь коротко здоровались с ним, понимая, чем общение с таким как он может грозить их репутации, но вечерами и ночами с удовольствием гуляли за его счёт. Ведь большинство из них были или вторыми сыновьями, или же просто отпрысками именитых, но обнищавших родов.

Внезапно их веселье прервал тихий шорох платья и стук каблуков. Навстречу им, спеша, шла молодая служанка, сжимая в руках корзинку. Ее лицо, освещенное слабым светом фонаря, было бледным от усталости и страха, а тонкие пальцы судорожно сжимали ручку корзинки, словно пытаясь удержать последние крохи достоинства. Смущённо попыталась она обойти громкую компанию, потупив взгляд.

Но это лишь раззадорило парней. Смех стал громче, переходя в издевательские выкрики, полные той грубой, подлой жестокости, что так часто скрывалась за маской аристократической утонченности. Они окружили ее, словно стая голодных волков, отобрали корзинку. Один пьяный неловкий взмах- и содержимое рассыпалось на землю, извалявшись в грязи. Яблоки, груши, головка сыра и хлеб, завёрнутый в тряпицу- все, что могло послужить скромным ужином, теперь валялось в лужах, смешивалось с грязью и отбросами. Девушка, дрожа, попыталась собрать хоть что-то. Но её лишь насмешливо отталкивали, наслаждаясь ее беспомощностью, предлагали оплату горячим ужином за ночь с ними всеми.

Томас, поначалу ошарашенный, почувствовал укол стыда, но быстро заглушил его, поддавшись общему настроению. Он видел, как один из его спутников, второй сын лордс Эштона, Дрейк, с отвратительной ухмылкой пнул ногой упавшее яблоко, а после наступил на него каблуком, раздавив его. Когда же несчастная расплакалась, это не отрезвило их, но заставило потерять к жертве, из которой выжали все эмоции, всю готовность к противостоянию.

Дальше их путь лежал в одно из тех мест, где ночь сбрасывала свои покровы, обнажая самые темные желания. Бордель, скрытый в лабиринте узких переулков, манил обещанием забвения и греха. Местный бордель как небо и земля разнилия с тем, которым сестра Томаса управляла в Америке. Он невольно усмехнулся, представив, как вытянулось бы лицо того же педантичного и невероятно скучного виконта Эмменталя, что взял за обыкновение присылать букеты Вайолет. Или как хватил бы удар старого лорда Ригсли, который буквально поедал глазами Вайолет на одном из балов, а после несколько раз напоминал леди Маргарет, их с Вайолет бабушке, что потерял третью жену уже целый год назад, и был бы не прочь жениться снова. Естественно, на достойной и скромной молодой леди, такой, как её внучка.

Внутри ночного заведения их встретили с улыбками, обещающими не только утехи, но и опустошение кошельков. Девушки, искусно плетя сети соблазна, умело вытягивали из мужчин монеты, оставляя парней с пьяным блеском в глазах и пустыми карманами. Танцы, представление, азартные игры, шикарные залы, полумрак, легкая музыка и мерцание свечей- всё это ошеломляло Томаса, который будто губка жадно впитывал в себя новую реальность. Богатую, яркую.