Страница 96 из 157
— Ее самодостаточность, если угодно… если вы понимаете о чем я. Зачем ей брак? Мужчина, это дополнительные хлопоты и сложности, а ей их и так хватает с хозяйством. Вы видели село? Ах, да – мы проезжали его уже вечером… Ну так посмотрите потом – это не те русские селения. Сказался прусский опыт и еще ностальгия полагаю. Везде здесь порядок – дороги отсыпаны, изгороди аккуратны, крыши не дырявы, люди не ходят в отрепьях. Она даже строит дома для крестьян, отличившихся особенно усердным трудом… К примеру, дочь Даши – нашей травницы выдали замуж по любви и за человека достойного – пасечника, а в подарок молодым был выстроен дом. Вы удивитесь, но это фахверк. Маменька скучает по родине, пусть и никогда не признается в этом.
— Отчего же… вполне понимаю ее – с возрастом подобное только усугубляется. Но вы сейчас не о том, — гарцевал в нетерпении кавалер.
— Нет, я как раз о том самом – в ней не воспитано отношение к крепостным, как к скоту. В Германиях труд любого человека оплачен и качество его напрямую зависит от личной заинтересованности. Маменька это понимает и имение ее процветает. Насколько я знаю, как и везде в Псковской губернии, предпочтение отдается выращиванию льна. Его, как правило, продают закупщикам, только убрав с поля – во Пскове есть льнопрядильная фабрика. Но выгоднее производить ткань самим. Всегда выгоднее быть не сырьевым придатком, а производителем и продавать готовый продукт самому, без посредников. Так он дешевле и более конкурентоспособен. Маменька так и делает. Как и везде, уборка льна, мятьё, трепание и чесание производятся вручную, но дальше ею закуплены механические устройства – самопрялка и ткацкие станки. Я к чему? Она умна, предприимчива…
— Вы пошли в нее. Но она одинока! – припечатал мужчина.
— Отчего же? С ней был Миша… Михель фон Тромменау. Маменька знатного прусского рода – вы знаете это? Сейчас она учит племянника за свой счет в престижном учебном заведении. То есть, и денег вполне хватает. И не одинока она – с чего? Женщины не настолько нуждаются в мужском обществе. Миша убыл, прибыли мы. Зачем ей мужчина, который станет претендовать на ее власть, время и деньги, чего доброго?
— Время – безусловно, власть она и сама отдаст, — цедил сквозь зубы жандарм, — что касаемо денег, я легко прикуплю рядом еще парочку таких же имений, случись в том необходимость. Не стоит подозревать меня в меркантильности, Таисия Алексеевна.
— Я просто объясняю. Все это может перевесить – налаженная благополучная жизнь против того, что еще под большим вопросом — пускай даже влюбленности… маменька сильная женщина, она просто запретит себе вас.
Как запретила себе я. Забавно… откуда такое сходство, такая внутренняя похожесть без кровного родства и родительского воспитания соответственно? Та моя мама нуждалась во мне больше, чем я в ней. Да и нуждалась ли я? Отдавала долг, любила, но нуждалась вряд ли. Вот уж действительно — там была полная самодостаточность.
— К чему тогда разговор, Таисия Алексеевна? У вас есть какие-то соображения, раз вы желаете помочь мне?
— Не вам, вы никто мне… простите уж, Аркадий Архипович.
— Но вы сказали, что нравлюсь вам? – не уловил моего настроения собеседник. Улыбаться в ответ я не собиралась.
— Преувеличила, простите – производите хорошее впечатление. Для остального нужно время и возможность узнать вас лучше. Я хочу дать все это маменьке, пускай у нее будет время и возможность разобраться в себе, узнав вас лучше. Нет – значит нет. Переть нахрапом и диктовать ей свои желания не получится, а в остальном… посмотрим, на что вы окажетесь способны. Я уеду в Марьино, предоставив вам стратегический простор для ухаживаний. Отпуст
и
те меня туда – мне это нужно. Сбегать мне некуда – в Европах неспокойно, а скоро будет и вовсе плохо. Марьино нужно мне, — повторила я, — маменька так же, как и император, настаивает на моем замужестве. Мне нужно время – отдохнуть от чужих требований, влияния… подумать, как именно я хочу и могу устроить дальнейшую свою жизнь.
— Когда вы планируете поездку?
— Как можно скорее. Пробыть там планирую месяца два – до конца сентября, — задумалась я, — но это не окончательно. Дайте надежного человека в сопровождение, я буду только рада. Но желательно, чтобы он был солидным и в возрасте.
— Понимаю. Еще одно — Юлия Олеговна… — задумчиво предположил Тушин, — предложите ей эту поездку. Очевидно же, что о компаньонке вы не подумали.
— Дороговато станет, — закусила я губу, — не то, чтобы я сильно ограничена в средствах, но новых поступлений еще ждать и ждать.
— Я сам оплачу ей услуги компаньонки! – решительно развернулся ко мне мужчина всем телом.
— Я-то соглашусь – почему нет? — пожала я плечами, — а вот с маменькой подобный командный тон недопустим, только оттолкнете ее этим.
— Простите, вы правы…
Этот день выдался утомительным и хлопотным. Тушин попросил показать имение, возможно рассчитывая остаться с дамой наедине, но фиг вам! Я тоже хотела посмотреть — лучше один раз самой увидеть и желательно в подробностях, а не мельком, проездом.
Оказалось, что выращивали здесь не только лен, но и озимую рожь – больше половины всей посевной площади. Немного пшеницы — для себя, яровая культура овса, кормовой ячмень…
— Отчего же – кормовой, Елизавета Якобовна? – интересовался Тушин.
— Пиво варить не обучена, — отрезала та, — а здесь у меня гречиха. Сею ее на самых худших землях… глушит сорняки, рыхлит землю…
Поездка оказалась полезной – я четко поняла, что чего точно не хочу, так это заниматься земледелием. Выращивать коз и коров тоже. В принципе, я понимала, что такое промывать шерсть, чесать ее, красить луковой шелухой, ореховой скорлупой, зверобоем… Но дальше не особо вслушивалась, уже определившись, что сельское хозяйство – не мое.
А вот рассмотреть деревню было интересно.
Старую русскую деревню я помнила такой, какой она была на ранних фотографиях – с потемневшими от времени бревнами подслеповатых «черных» изб, покосившимися заборами… но что показалось действительно удручающим – ни кустика, ни деревца рядом с домом или на общей улице. В чем дело – непонятно, но факт.