Фрейлина. Путь домой

Подъем был ранним. Позавтракать я не смогла — в глотку не лезло, подташнивало от волнения. Чай и кусок хлеба — все, что получилось в себя втолкнуть.

Пока ехала в карете, пыталась понять – что именно послужило причиной требовать меня пред высочайшие очи? Революции в Европах? Но реальных оснований для подобных опасений не было — Россия третий десяток лет пребывала в полудремотном состоянии николаевского царствования, и будто никакая смута ей не грозила.

Попытавшись что-то выведать у мадам Нессельроде, услышала лишь, что супруг не имеет обыкновения распространяться с ней на политические темы.

Ага, как же…

Наверное, она уже жалела о вчерашней своей слабости, потому и помогать не стала. Или полагала мою встречу с императором очередным, последним испытанием? Вытяну – прекрасно, буду использована и далее, не вытяну – в утиль.

Нессельроде была феминисткой из самых первых, в лучшем смысле этого слова. Хотя в начале этого века в высшем свете были и другие дамы, протестующие против мужской авторитарности. Это был протест на свой манер и в том, что было им доступно. К примеру, брили головы налысо, или просто коротко стриглись. Уверена – ей шла в молодости короткая стрижка. Кому, если не ей?

Но вот хрен всем вам… несмотря на доброе мое отношение — решила я, принимая руку лакея и выходя из экипажа у Коттеджа. Будь я одна и сыграла бы в ваши игры, теперь же буду бороться за свое, а если потребуется, то и драться до победного.

Плохо было то, что нормально – это драться с врагом. Николая же я уважала. Как императора и как человека тоже. Мне важны были и существовали такие маленькие нюансы… психологические росчерки, если угодно. Взять того же Сталина, к примеру и Николая тоже – оба отличались крайней непритязательностью в быту. То есть… там не существовало тяги к излишествам, не было такой потребности. Пустить пыль в глаза – да. Но это как раз понятно – в силу своего положения представительствовать следовало с размахом. Чтобы даже крохи сомнения не возникло, что мы в чем-то ниже кого-то там, что мы на что-то неспособны или чего-то не умеем.

Они наделали кучу ошибок – оба. Но в чем не упрекнуть этих двух, так это в отсутствии патриотизма – что грузина, что немца в принципе… там предполагалось всего-то процентов 12 русской крови. Но дело не в этом же гадство! Вот совсем не в происхождении, а в отношении. И я в свою очередь не могла относиться к нему плохо – уважала.

— Ваше императорское величество… — присела я в глубоком книксене.

— Фрау… Таис, — стоял он, заложив руки за спину и внимательно меня разглядывал.

Я не обманывалась – уже знала цену мужским взглядам. Здесь не было мужского интереса, сейчас меня рассматривали, как тот же микроб под микроскопом.

Высокий, очень высокий мужчина. Карликом я себя не чувствовала, но ростом была разве ему до подбородка. Простой темный мундир, аккуратные усы... и залысины. Сегодня без парика? Или в принципе уже отказался от него? И правильно — высокий лоб его не поритил. Ох ты — фрау Таис?.. – дошло с опозданием. И как реагировать — как на скрытую издевку или просто... обращение?

— Разрешаю вам так обращаться ко мне – для краткости, — выдавила я из себя слабую улыбку.

— Даже так, — развернувшись, взмахнул он рукой в сторону выхода: — Вы в шали – прекрасно, сегодня прохладно. Побеседуем на прогулке.

— С огромным удовольствием, Ваше величество! — чуть повеселела я – не на скорую расправу вызвали. Все, как обычно — император решал деловые вопросы в том числе и на прогулках.

Мы прошли чуть влево и стали спускаться к заливу и Адмиральскому домику. Специально меня сюда завел?

Еще при въезде на территорию… а коляска подъезжала к воротам Александрии по будущей улице Аврова, я искала в себе то самое настроение, когда искренне радуешься любимым местам — узнаешь, вспоминаешь, наслаждаешься… Не нашла. Любопытно было взглянуть на широко развернувшееся строительство Больших императорских конюшен, но и только. Радостного душевного подъема не наблюдалось — я знала, что Кости здесь нет и это странным образом влияло…

Без него все было не так.

Знай я, что он здесь и сердце колотилось бы сейчас где-то в горле, дыхание сбивалось… от радости, а не ожидания непонятно чего.

Отведя от Адмиральского домика повлажневший взгляд, я встретила императорский – в упор. Хлопнула ресницами, отворачиваясь. Черт… соберись, дура!

— У меня все ваши письма, фрау Таис, адресованные в свое время мадам Нессельроде, — заговорил наконец император.

— Мы с ней переписывались, да. Мария Дмитриевна любезно жертвует за меня взносы в Женском Императорском патриотическом обществе, и я полагала себя обязанной ей… и России также, — спокойно признала я.

— Я приказал проверить все, о чем вы писали. На это понадобилось время, но в итоге выяснилось — немецкая медицина не занималась исследованиями и не делала рекомендаций по борьбе с холерой… это касается и того снадобья сомнительного происхождения. В Германиях ничего не известно об этом. Объяснитесь!

Криво улыбнувшись, я пожала плечами…

— Странно было бы – пиши я об общеизвестном. С профессором Вундерлихом знакома уже два года. Мы с мужем нанесли ему визит еще в то время, когда идея только проснулась и он ожидал возможности подтвердить ее… ждал самый чувствительный микроскоп от Карла Цейса. Открытие, по сути, было им уже сделано, пусть и пребывало в стадии предположения – мы его обсуждали. Сейчас он поэтапно доказывает свою правоту – маститое медицинское сообщество всячески сопротивляется тому, что кто-то оказался умнее всех. Добившись признания в одном, профессор заявит следующий этап исследований… и опять его будут клевать, он станет доказывать и отбиваться. Всё, как всегда – прогрессу мешает человеческая зависть. Но там – в Вюртемберге, все будет… раз король уже в курсе новейших научных разработок.

— Вы изъясняетесь странно и путано, — раздраженно отметил мужчина, — но если кратко… вы утверждаете, что все описанное в ваших письмах носило шпионский характер?

— Шпионы у врагов, свои – разведчики, Ваше величество, — опять пожала я опять плечами… Вильгельм ненавидел этот жест! Осторожно взглянула на Николая…