Страница 8 из 157
— В принципе… — прошептала я еле слышно.
— Верно. Это настолько противно моей внутренней природе, что просто не получится, я полагаю, — усмехнулся он, — я был обижен на тебя еще и за то, что ты посчитала возможным отдать меня кому-то. Допустила это в мыслях. Сам я ужасно ревнив и считаю это частью своей любви… отсутствие ревности с твоей стороны заставило меня усомниться в твоей.
— Костя, — почти задохнулась я виной и пониманием, — все мы имеем огромную потребность в близости с другими людьми. Телесная, которой ты сознательно себя лишаешь, духовная ли… они замещаемы, пусть и недолго. У меня есть сын. Пускай тогда рядом с тобой будет близкий человек… друг?
— Незачем, я справляюсь, — отстранился он, — ни к чему привязываться к людям более необходимого. Не тревожься обо мне. И еще одно ты должна знать – я намеревался забрать тебя с собой в этот приезд. Независимо от твоего желания.
— Угу, — кивнула я. Конкретное заявление. Не раздражало, на удивление, скорее заставило усиленно соображать.
— Но сейчас это уже опасно – холера и… прочее, — продолжал Константин спокойно, — не время. И потому я прошу тебя еще на какое-то время задержаться в Вюртемберге. Ненадолго надеюсь, но потом я решу вопрос твоего развода, переезда и нашего брака.
— Угу… это только разумно, Костя, — провела я рукой по... измученному мужскому лицу? Понимая вдруг — с ним случилось что-то не просто плохое, но страшное.
— Не смотри так, Таис, я вполне благополучен и в сострадании не нуждаюсь. Будь осторожна с Его величеством Вильгельмом – он относится к тебе, как и Олли – с опасением. Это ее мнение – перед самым отъездом я вызвал ее на разговор о личном, но она упомянула и об этом также. Поговори с ним, объяснись, как со мной.
— Я говорила, уже. Мы понимаем друг друга, и человек он неплохой. И ты не беспокойся обо мне… Костя, мы так говорим, будто уже прощаемся… не так? Хорошо...
Он перехватил мою ладонь и прижался к ней губами, притянул потом к своей щеке. Господи, да я же за Луной для него! Но все, что могу…
— Есть песня… спою для тебя тихонечко – хочешь?
Кивнул, отпуская мою руку. Я оглянулась — никого вокруг. И тихо… только ровный шум воды. Под темными елями, обступившими каменистую поляну, стелился полумрак, пахло влагой и хвоей. Улыбнулась, принимая решение… это даже лучше Луны.
— Призрачно все в этом мире бушующем,
Есть только миг, за него и держись…
Есть только миг между прошлым и будущим,
Именно он… называется жизнь…
Мечтательно прикрыла глаза, будто наяву слыша виртуозное вступление скрипок… как увертюру к приключениям и дальним странствиям.
— Ба… вууу… — радостно заверещал, таращась на меня, Димка. Все-таки разбудила. Улыбаясь сразу малышу и Косте, я повела руками… и продолжила, плавно пританцовывая на месте:
— Вечный покой сердце вряд ли обрадует,
Вечный покой для седых пирами-ид!
А для звезды…
Светка моя называла любой интим, кроме проникновения, аперитивом. Сейчас я была полностью с ней согласна – ничего интимнее, чем наши взгляды глаза в глаза и придумать было нельзя. Особенно после хорошей такой эмоциональной встряски. Сейчас я чувствовала нарастающее возбуждение, буквально захлебываясь этим аперитивом – мужской взгляд обещал настоящий пир этой ночью.
— Счастье дано испытать иль беду еще,
Есть только миг, за него и держись,
Есть только ми-иг!.. – взлетел мой голос перед тем, как сорваться почти в шепот и тут где-то сбоку послышался стук камешков… и еще какой-то легкий шум пробился сквозь звуки водопада.
Мы обернулись одновременно.
На тропинке, ведущей наверх, к развалинам замка герцогов Урах, замер молодой мужчина. И меня буквально пронзило веселым узнаванием – король из «Анжелики…» То же лицо, те же усики и одет щеголевато. «Классное мужское мясо» — мелькнуло в памяти… а не многовато ли сегодня Светки?
Мужчина перевел внимательный умный взгляд с меня на Константина с ребенком на руках. Тот выпрямился и надменно молчал, глядя на «короля». И я тоже сделала самое независимое лицо из возможных.
Летели секунды.
В конце концов мужчина слегка поклонился в мою сторону и обратился к Косте:
— Простите, Константин Николаевич… не имел намерения помешать вам – шел на песню.
— Не задерживаю вас, — кивнул в ответ… Великий князь и никак иначе.
Холодная вежливость в его голосе просто вымораживала.
В царской семье лишь Мэри с юных лет грубо нарушала правила поведения и приличий.
Было дело – в семнадцать она требовала от гувернантки, чтобы фаэтон, а это открытая коляска, во время прогулок ехал в Новую Деревню – место дислокации воинских частей. Само собой, там им встречались офицеры, которым она весело кивала и строила глазки, что вгоняло тех в полнейший ступор. Потому что поведение царевны было совершенно неприемлемым, если не скандальным. Настолько высоко-титульная особа не должна первой снисходить даже до простого приветствия, не говоря о настолько раскованных знаках внимания.
Понятно, что наказана и уволена была гувернантка.
Сейчас я наблюдала как... то ли служебный этикет, то ли те самые приличия были соблюдены идеально.
Вывод — по какой-то причине Костя не любил этого человека, потому что обычно не придавал большого значения условностям, если только они не о прямом нарушении чего-то там…
Или очень сильно расстроился, что нас с ним увидели. И это было больше похоже на правду.