Фрейлина. Путь домой

— Отдыхайте… кстати — у нас сегодня замечательное игристое вино. И хотя бы сегодня сделайте уже кому-нибудь ангажемент, Константин Николаевич, — отвернулась пара Лазаревых к другим гостям, ожидающим своей очереди представиться и приветствовать хозяев бала.

Костя отошел в сторону и, оглядевшись, искренне улыбнулся — рад был видеть крымского губернатора с супругой. А еще Мишу Дубельта, вдруг огорошившим его заявлением, что вскоре станет женат.

— Только не отговаривай меня. Владимир Иванович уже ох как старался, — предупредил он, с улыбкой наблюдая бальную круговерть: — Ставить в известность родных я и вовсе не намерен — однажды уже была попытка. Лишь заикнулся… даже имени девицы назвать не дали. Едва за холку не оттаскали, как нагадившего щенка! — зло оскалился он и хрипло выдохнул, с трудом успокаиваясь:

— Айбану восхитительна… «девушка, словно месяц» – с именем не ошиблись. Тиха, скромна, но глупо покорна, полагаю, не будет – взгляд хитроват. Дочь одного из Ширинских беев. Крымско-ногайский тюркский род, один из четырех сильнейших родов бывших Крымского и Казанского ханства. Будто бы кровь их от Чингизидов и корни ее уходят в Золотую орду. Эта будет достаточно знатна для них, полагаю… — зло усмехнулся, — впрочем, значения не имеет – возвращаться в Петербург я не намерен. Построю ей дом здесь – у моря…

— Но — вера, Миша, — тихо напомнил Константин.

— И с этим все просто – Ширины не отрицают возможности перехода в православие. Таковые зовутся потом Ширинскими – случаи были. Мою невесту уже обучает православный священник.

— Даже так, — задумался Константин, — не пожалеть бы тебе потом. И я не о женщине…

— О явной моей симпатии к татарам? – согласно кивнул Дубельт, — тут ты не прав — она существует в разумных пределах. И я говорил уже — хочу сделать все возможное, чтобы эти люди стали для нас не просто соседями, но и друзьями. Разумные люди. Вспомни… — блестели глаза друга, — везде случались восстания и мятежи низов – того же Халила в Османской империи или Пугачева у нас. И только в Крыму простой народ не был подвержен недовольству. В своей власти беи всегда опирались на него и были с ним солидарны. Здесь власть аристократии зиждется не на притеснениях, но на взаимном уважении. И я также уважаю их обычаи и образ мыслей. К примеру, то, что мы всегда считали якобы «долгом чести»… здесь же дуэли считаются самой позорной вещью. Вместо того, чтобы проливать свою кровь в единственном и странном сражении, они сохраняют ее, чтобы иметь возможность пролить ее во славу родины и за честь своего имени.

— И когда свадьба? – поинтересовался Константин, улыбаясь и слегка кланяясь проплывающей мимо в танце Амалии Петровне Пестель.

— Об этом извещу отдельно. Буду рад тебе и еще многих своих приглашу. Присутствие Великого князя станет там великой честью, первый гость будешь. Когда, спрашиваешь?.. Полагаю, что уже этой весной. Еще калым следует собрать, но это я уже решаю, — улыбнулся, как кот на сало…

— Кроме того, полагаю приурочить свадьбу к окончательному принятию одного решения и огласить его на пиру — это создание татарских боевых отрядов по подобию того, что уже есть в Севастополе. Но не только конных — им следует ставить более широкие задачи, нежели только штурмовые: патрулирование береговой линии и моря, устройство легких укреплений в слабых местах, а также защита их — на случай высадки с моря вражеского десанта. Чужие войска это, либо пираты – суть одна… Все игра та нейдет с ума! Только я не Севастополь – весь Крым защитить хочу, — хохотнул весело друг, блеснув глазами: — Уже решаю этот вопрос с беями и Пестелем… он ведь изрядно понимает во всем этом — настоящий вояка! С французами воевал, будучи зеленым корнетом, в 31-м в Польше во многих стычках участвовал…

Музыка смолкла и легкий шум отвлек друзей – вперед выступил Лазарев, представляя своего преемника:

-«Контр-адмиралов у нас много, но легко ли избрать такого, который соединил в себе и познания морского дела и просвещение настоящего времени… которому без опасения можно в критических обстоятельствах доверить и честь флага, и честь нации?..»

Владимир Алексеевич как раз таков!

В возгласах и рукоплесканиях ответ Корнилова потерялся.

Затем последовал ужин, накрытый в соседней зале, а за ним опять танцевали… молодежь почти до утра. Бал удался.

С отъездом бывшего командующего флот на некоторое время получил передышку. К осенним штормам вернулась из испытательного крейсирования третья эскадра, в составе которой ходил паро-фрегат «Богатырь». Его посредством были проведены испытания новых морских снарядов со взрывателем ударного действия. Об успехе этих испытаний Корнилову докладывал сам изобретатель и артиллерист генерал-лейтенант Лехнер. Константин также при этом присутствовал, слушал внимательно… живо радовался, глаза горели.

Флот жил, учился, совершенствовался…

Весной планировали совсем завершить постройку минного заводика и начать отсыпку мола. А еще ожидали приезда Глазырина с чертежами винтового фрегата. Теперь сухой док и строительство парового флота было исключительно заботой Константина. Существовала такая практика — принимать капитану новый корабль с момента его закладки на верфи. Первый винтовой фрегат и наблюдение его постройки с нуля Костя хотел поручить Сергею Загорянскому, выписав того к весне из Николаева и поторопив потом в звании. Практика на паровике у него уже была, пускай и только колесном.

Костя уже несколько раз садился писать к Таис…

Но все не строились фразы, все не получалось так, чтобы и откровенно, и гладко. Ведь было уже об этом – что будто бы она использует его, лоббируя интересы евреев. Тогда Таис ответила резко и непримиримо, была обижена. И сейчас что – опять лить из пустого в порожнее?

Комкал листы, сжигал потом в каминном огне – ну не ложилось на бумагу, как надо! Откладывал на потом… вскакивал среди ночи, когда приснится вдруг нужная фраза… утром опять комкал – все было не то!

А потом нагрянул вдруг князь Барятинский — Барятинский Саша, в которого долго была влюблена Олли. Стараясь не выказать потрясения от того, каким сейчас видит его, Константин устроил ему комнаты рядом с собой – те, которые занимал когда-то Максимилиан. Дождавшись, когда освежится с дороги, накормил у себя. Расспрашивал об эпидемии, о стычках с горцами, здоровье…

А когда в разговоре всплыл вдруг Баден, куда тот собрался на лечение, сразу обрадовался и решился…