Фрейлина. Путь домой

Глава 16

Это были единственные слова, сказанные мною в следующие пару недель – отек горла сделал речь невозможной. Я и поплакать толком не могла… как правило, в слезах горло передавливает, а это еще усугубляло ситуацию.

Ромашковое полоскание не помогло – очевидно, голосовые связки были ему недоступны. Чуть теплое питье немного смягчало боль, но я не особо переживала о голосе – отек спадет и когда-нибудь он восстановится, даже если и не в полном объеме… сейчас дело было не в этом!

Пулевое ранение чище, чем от ножа или штыка, так что многое зависело от того, куда вошла пуля и сквозное ли оно. Я знала сейчас одно — ранение в грудь не обязательно смертельно, Господь милостив, а Фредерик не заслужил такой подставы.

Просто ранен… мой муж где-то там обязательно жив, его выхаживают и лечат — опять поднялась ментальная заслонка или щит, что всегда прикрывал мою психику от особенно сильных потрясений. Я больше не могла воспринимать ситуацию трезво и в полном объеме – способность эта притупилась. Я тупила, да…

Умом понимала, но прочувствовать потерю была уже неспособна, запретив себе верить в плохое. К черту все пошли! Он жив.

Всякое у нас с ним было, но друг для друга мы сделали все возможное и расстались на время вполне себе мирно. Значит, буду сидеть на ровной попе и ждать его. Месяц, два… Я была против его смерти. Баба Яга — против!

Даша велела мне оставаться в постели – тянуло живот. Собственно, если существовала угроза моей беременности, то все, что я могла здесь, это спокойно отлежаться, попивая успокоительные отвары. Слова короля о гибели Фредерика доводить до Даши я не стала — не знала, как воспримет. Во всей этой ситуации хотя бы она должна была оставаться адекватной.

Вечером третьего дня после того митинга, во фрейлинские покои, где я отлеживалась, быстро вошла раскрасневшаяся Ольга, и я испуганно поднялась на локте. Но не о Фредерике, не подтверждение его гибели… она принесла другие новости:

— Я отказалась повиноваться королю во всем касаемо Малого двора. Вы моя фрейлина и только мне решать вашу судьбу. Не трудитесь отвечать, Таис… я знаю, что вы лишились голоса – прекрасного вашего голоса, — присела она на стул рядом с моей кроватью и сказала уже тише, будто размышляя:

— Уехать придется — он никогда не простит вам... Вы превзошли его, и все это понимают. Газеты пишут о вас, называя новой Брунгильдой, — хмыкнула она, — либо черной принцессой… а это уже о вашем вдовстве, Таис. Примите мои искренние соболезнования, мне действительно очень жаль, что так случилось, — осторожно пожала она мою руку.

А я только радовалась, что Даша сейчас таскает коляску по внутреннему скверу замка – привычная уже прогулка Димки перед сном.

Ольга продолжала:

— Однако же, сей факт явился лишним аргументом против французов – выстрел в спину их рук дело. И теперь ваша обида становится обидой всей Швабии, а ваша уверенность в короле – всеобщей уверенностью. Всё это будто и объяснимо, если хорошо подумать… всё логично вытекает одно из другого, но в то же время крайне трудно поддается пониманию, — потерла она лоб, как тер его в минуты раздумий Костя, — но так уже есть!

Я покачала головой, прикрывая глаза. На самом деле манипулировать людьми очень просто, если ты этому обучен. У меня же всё проскочило на страхе и эмоциях, просто повезло.

— Для вас ничего во всем этом хорошего – согласна. Я принесла газетные листки… не хотела тревожить ранее, Даша говорит – тянуло живот. А что — сейчас?

Я благодарно кивнула.

— И слава Богу! Но если вы уже способны, Таис… вынуждена буду просить вас участвовать в составлении идей к будущей медицинской реформе, раз уж от нее теперь никуда не деться.

Я улыбнулась и вытерла слезы.

— Сожалею… — тихо повторила Ольга, пряча глаза: — И жалею, что сама не вышла вот так! Но пускай даже хватило бы смелости… во мне нет нужных знаний, начитанности и вашей образованности, Таис. Отныне я займусь этим и займусь всерьез. Сейчас же… мы с Его величеством посетили клинику доктора Земмельвейса. Она, как и Тюбингенский университет, взята под охрану – журналисты и прочие любопытные будто с ума посходили. Дать ответы на вопросы о будущей медицинской реформе мы теперь просто обязаны. Что именно вы полагаете необходимым сделать в первую очередь? Вот перо, бумага и чернила… приступим?

Я делала наброски, а она просматривала их, соглашаясь со мной или споря. В конце пришли к единому мнению, но оно не было решающим, как я понимала… впереди дебаты в медицинском сообществе – до хрипа, сорванных голосов, а то и мордобоя. Но скромный донельзя Земмельвейс теперь вынужден будет отстаивать свои достижения! За его спиной теперь вся Швабия, жаждущая, чтобы о ее здоровье позаботились. За его спиной Ольга и король тоже, пускай и вынужденно.

Так-то мы не сильно и жестили – непреодолимых сложностей и запредельных трат реформа не предполагала. Основной упор делался на чистоту.

Предлагались строго регламентированные санитарные нормы для всех без исключения лечебниц. Вводилось обязательное хлорирование и прочая дезинфекция. А еще стерилизация — кипячение инструментов, перевязочного материала и обязательно чистота рук врачей… Приведение условий в больницах к уже имеющемуся образцу в определенные (божеские) сроки… периодические проверки после этого специально созданной комиссией… внушительные штрафы за прямые нарушения. Морги – вотчина специальных врачей-экспертов, лечащие – лечат живых. Анатомические театры — исключительно в учебных заведениях. Право на решающие манипуляции с пациентом и на лечение дает только диплом. Студенческая практика — под наблюдением наставника. Новые предметы на медицинской кафедре – курс микробиологии и антисептики (от латинского anti — против, и septicus — гниение). Школы медицинских сестер-помощниц… собственные прачечные и младший обслуживающий персонал при больницах – это все рабочие места в будущем. Затем — разумное содержание хлора при хлорировании помещений… приемлемое кормление больных и раздельные палаты для мужчин и женщин, специальные детские больничные учреждения и отдельно — инфекционные… специализация отделений – хирургия, к примеру, отдельно от терапии…

Я не настаивала – просто набросала тезисы. Что-то пройдет последующий отбор, что-то сочтут невместным. Что-то я забыла, а о чем-то просто не знала.

Ольга ушла, еще раз пообещав свою защиту, а я много думала потом. Рядом сопела во сне Даша.