Фрейлина. Путь домой

— Завтра я иду воевать за нас, Таис, за будущее вашего сына в том числе… детей. Это будет трудно, страх перед

ним

у меня… вот здесь, — прижал он кулак к сердцу, — и мне не стыдно признаться в этом. Трудно чувствовать себя вечно зависимым от чужого произвола, почти беспомощным перед ним, и поэтому… мне нужны гарантии. Сегодня я останусь в этом доме и буду ждать вас в постели. И вы придете, Таис, потому что речь идет о ваших детях. Наших. Я не отдам вам своих детей – меня не поймут… или сразу

всё

поймут. Мы с вами потеряем то, ради чего, собственно, всё и затеяно… но и это не так страшно – знавал я времена и похуже. Главное — я потеряю вас, а этого очень не хотелось бы. Не беспокойтесь, я не стану требовать от вас страсти. Вам придется

заставить себя потерпеть меня

– так мы подпишем своего рода договор. Почти кровью, — усмехнулся грустно, — давно следовало предложить вам это? – задумался.

Я тоже усмехнулась, чуть приходя в себя. Забавно… давно следовало, значит?

— А я пыталась! Но вы так дернулись… будто на вас кинулась змея! Тогда, здесь – я тронула ваши волосы, тоже подумала – а вдруг?..

Фредерик задумчиво повторил тот мой жест, провел рукой по светлым бакенбардам… Бесил!

— Вероятно, тогда я еще не был готов, не был уверен в себе. Простите, если разочаровал… и прикажите согреть для меня воды. Хочу помыться с дороги. Ганс внес мои вещи, я подниму их наверх… экипаж верну завтра.

— Делайте, как сочтете нужным… позовите ко мне Эльзу, — слепо выводила я пальцем узоры на столе… и вспомнила: — Постойте! Король знает… за мной наблюдал его человек в Бад-Урахе. Не имя моего… но сам факт — он знал, а я отрицать не стала — как месть вам… сорвалась — за Берлин. Это уже развод, Фредерик.

— Отнюдь. А то, что он что-то знает, подразумевалось само собой, Таис, — удивился муж, — неужели вы полагаете, что мои… эпизоды в Берлине, даже знай он о них, послужили бы поводом ко всей этой… суете? А вот то, что за вами наблюдали… Что именно пробудило его сомнения в нас с вами?

— Ничего. Совсем ничего… — пыталась я вспомнить и не находила причин.

Дав необходимые распоряжения, попыталась сосредоточиться и найти хоть какой-то выход. Фредерик не идиот… обязательно прислушается, если прозвучит разумно.

Но ничего подходящего в голову не шло, думать не получалось, опять голову забила вата и чувство — я с трудом сквозь нее продираюсь. Злиться тоже не получалось и в принципе… в принципе, я могла бы переступить через себя. Когда выбора нет – могла бы, если один раз… и забыть. Смогла бы я забыть? Я из будущего, а там к сексу относятся проще. Фредерик не противен мне и уверена – будет нежен. Насильник по сути… он будет нежен со мной.

Костя… допустим, я потяну здесь время… как-то смогу. И напишу ему. Он велел известить, если вдруг ребенок? Извещу. И что? Он только с дороги… сорвется опять со службы – для чего? На развенчание муж не согласится – ясно дал понять. Миром решить вопрос не получится, а значит будет скандал, а, чего доброго, и дуэль. В России они запрещены, здесь же продолжает существовать дуэльный кодекс и даже дуэльные комиссии… мать их! И даже если обойдется без драки… я представила всю эту суету, грязь, скандал… Позор для Кости и его семьи… для меня и детей. Для Фредерика… несмотря на его тупой сволочизм… подобного и для него не хотелось бы.

Нет, на огласку Костя не пойдет. Но что-то обязательно предпримет, а там неизвестно еще как сложится.

И нельзя ставить его перед таким выбором.

Отречение от престола, война с родителями, скандал на весь мир – ради чего, зачем? Ради бурной химической реакции? Гормоны отыграют свое, первая эйфория схлынет и включится мозг. Станет трезво оценивать плюсы и минусы… да все это мной уже сто раз передумано!

Я хорошо изучала эту эпоху и не помнила ни одного счастливого продолжения в случае мезальянса. По разным причинам, но всё рушилось раньше или позже. Разве что Константин Павлович и графиня Груздинская… и если Костя руководствуется этим примером, то совершенно напрасно. Последствия были и там, и последствия нехорошие – нарушение принципов сословного наследования и подрыв принципов государственного устройства вызвали смуту и дали повод к восстанию. Не говоря уже о расколе в семье... Костя жалел бы потом, обязательно жалел. Но и не только это… за державу обидно, конечно, но речь идет о моих детях. По закону Фредерик действительно имеет полное право не отдать их мне.

И то ли усталость, то ли тихое отчаяние… но сил не осталось.

С кухни слышался голос мужа… говорок Эльзы.

Даша металась внизу, готовя барину ванну — тащила простыню, полотенца, мыло с цветочным ароматом…

Я тихо поднялась в ее комнату – вчера мы опять перетащили сюда детскую кроватку.

Димка… Димитрий махал ручками, пытаясь дотянуться до яркой погремушки. Засмеялся и загулил, увидев меня. Я наклонилась и глубоко втянула в себя воздух, целуя нежную пахучую щечку. Уговаривая, осторожно отцепила крохотные пальчики, ухватившие мои волосы. Привычно уже сунула руку под попку, пробуя пеленку.

Смотрела, любуясь — моя единственная стабильность и неизменность, моя крохотная константа. Моя любимая гирька… И какая, по сути, разница – от кого он рожден?