Фрейлина. Путь домой

Сережа сидел в тени строящегося корабля, рядом котелок с едой… судя по всему, он к ней так и не притронулся — спал сидя, раскинув руки, будто проветривая ладони. Волдыри на них лопнули и сочились сукровицей.

С моим приближением разговоры стихли, за мной наблюдали, и я просто кивнула, прислонив палец к губам — чшшшш….

Разговоры возобновились, но уже тише — теперь обсуждали похоже меня.

Присев рядом с мужем, я вгляделась в измученное лицо, руки… Он уже умылся похоже, и ладони тоже обмыл — большая бочка с водой здесь имелась, но насколько она была чистой?

Отвернувшись, я аккуратно оторвала ленту от нижней юбки… потом еще одну и еще. Звук рвущейся ткани разбудил его, взгляд из невнятного прямо на глазах становился осознаным и недовольным.

— Зачем ты тут? Таис, зачем⁈ — ни разу не радовался он моему появлению.

— Может быть, Сережа… может я и не должна была. Но как же хорошо, что я это сделала! А сейчас ты отойдешь в сторонку и помочишься себе на ладони. Иначе может быть все, что угодно… вплоть до ампутации, а это смерть, Сережа. Ты не посмеешь из-за своей гордости или глупых условностей вот так оставить меня. Не посмеешь! Иди, а то я…

— Что, Таис, ну что? — злился он.

— Да не знаю, что я сделаю, — прошептала я, — но так этого не оставлю. Иди омой раны — моча очищает, и я перевяжу тебя, а потом покормлю… не спорь, Христа ради! — прикрыла я глаза рукой, чувствуя приближающуюся истерику — столбняк же!

Встав, Сергей притянул меня к себе — не кистями рук, а запястьями. Обнял, целуя мои волосы.

— Прости.

— Прощу, если дашь себя лечить, — давилась я слезами, — время, Сереж… зараза может попасть в кровь. Давай… сделай то, что я прошу.

Я понимала, что испытываю наши отношения на крепость.

Что есть вещи невозможные для этого времени, чтобы произносить их вслух. Что наш чувственно-романтичный период еще толком не перерос в безусловно-доверительный. Одна ночь не могла сделать меня настолько близким ему человеком, когда уже нет моральных запретов, когда условности остаются не просто за дверью спальни — их совсем не существует между двумя. На все это нужно время, но его не было. Сейчас я теряла в его глазах… поющая ромашка по определению не может знать слова «моча» — из нее самой мочу носят мыши. А если вдруг узнала в силу обстоятельств — должна молчать о неприличном, как партизан.

Но сейчас не это было в приоритете. А потому и… несколько по хрен.

Наверное, это выражение было у меня на лице, потому что он сделал, как я просила. Перебинтовав мужские ладони белоснежным батистом, я улыбнулась с облегчением.

— Всего-то. Здесь я не найду для тебя перчаток, но к завтрашнему дню сошью такие… специальные, очень удобные и полностью защищающие ладонь. Даша полечит руку. Сережка… взгляни на меня, — заставила его смотреть мне в глаза, — а если бы со мной что случилось? Ты не оставил бы меня без помощи, уверена. Любой помощи.

— Что ты принесла? Пахнет вкусно, — соскочил он с темы, уже улыбаясь: — Нет, вполне могу сам… благодарю.

— На здоровье. Ешь тогда, а мне нужно отойти на минуту, кое-что узнать.

Он молча смотрел, как я отхожу. Не останавливая, но глядя неотрывно.

А я подошла к группе отдыхающих в тени корабля мужчин.

— Здравствуйте! Отдыхайте-отдыхайте… товарищи матросы. Я только хотела взглянуть на ваши ладони. Понимаю, что со временем появляется защита — мозоли, но каждый, скорее всего, сталкивался с проблемой волдырей и потертостей. Травмы, порезы — такое было? Ответьте честно, как врачу… как лекарю.

— А то как же, ваше высокоблагородие? Матрос 1 статьи Зареницин! — подхватился один из мужчин, а за ним спешно встали и все остальные, вытянувшись во фрунт. Тот, который ответил мне, был брит совсем наголо, но с усами. Здесь почти все были усатыми.

— Мы уж старались поберечь господина капитан-лейтенанта, да он сам в полную силу взялся. Непривычны руки-то… господа все больше головой — мозгами, то есть, работают.

— Понятное дело… а то ж… а как иначе-то? — загудели мужики.

Все они были одеты в застиранные матросские робы — свободные и довольно удобные на первый взгляд. Сережина матросская форма была еще новой, необмятой, отчетливо синей. Я оглянулась — он ел, держа ложку перебинтованными руками и глядя на нас.

— А руки что жа, — показал мужчина ладони, больше похожие на ороговевшие ступни: — Бывает всяко — гвоздем либо заусенцем стальным изорвет. Либо смолой брызнет да круто оварит. По костяшкам доской не струганной пройдется…

Поговорили и о лечении, и о случавшихся последствиях.

И уже вслед мне донеслось несмело:

— За что ж наказали-то так его высокоблагородие? Слухи разные ходют… заслужил поди? Да только верится в это мало.

— Не нашего ума дело! — шикнул на говорившего Зареницын.

— Почему же? — обернулась я, — просто наша женитьба с Сергеем Фадеевичем испортила планы Его императорского величества. Вот и всё его «прегрешение», — устранила я ненужные слухи, даже не представляя, как виртуозно могут быть извращены понятные будто бы слова.

Уходила из дока к ожидающей меня коляске, уже зная, что стану делать дальше.

А еще будучи очень расстроенной.

Понимала уже, что что-то неисправимо изменила меж нами. И надо ли это исправлять, или исправлять уже нечего — Бог его знает? Мне опять не хватило выдержки — можно было как-то деликатнее, что ли? И приходить сюда не стоило, явно же он чувствует свое положение унизительным и меньше всего хотел демонстрировать его как раз мне. Наверняка ведь сравнивал в уме возможности свои и Кости, себя с ним… я же ничего толком не рассказывала.

Все так — мужская гордость и достоинство вещи хрупкие и деликатные, а я прошлась по ним.

Но как же хорошо, что Даша дернула меня пойти!

За следующие полдня я успела раскроить и сшить из парусного брезента самые примитивные рукавицы-трехпалки. Выкройку отложила — следующую пару намеревалась демонстрировать Корнилову. А заодно уточнить, существует ли на флоте такая должность — специалист по технике безопасности? Элементарно же — собрать статистику производственных травм, определить основные причины и назначить меры, предотвращающие впредь подобные эксцессы. Принять их в ранг закона, инструктировать рабочих и следить за исполнением мер техники безопасности.

Вечером Сергея ждал горячий ужин, теплая ванна, обещанный массаж, грамотная перевязка… и мой потерянный вид, виноватые глаза.