Страница 127 из 157
— Я бесконечно благодарен ему за это. Такое отношение — о том, что он верил в бескорыстие моей дружбы и в меня верил, как в офицера. Так и случилось – я показал себя наилучшим образом и получил в командование паровой буксир. Логично, что строительство парового фрегата предложили опекать и наблюдать мне, а далее и вступить в его командование. И это только мое личное достижение, пускай почти в двадцать девять я лишь капитан-лейтенант. Со следующей должностью, а это год-два, получу третьего ранга. Этот год в Севастополе мы с ним виделись почти каждый день. Я глубоко уважаю Константина Николаевича и даже люблю его — как человека, как брата. Мы с ним на «ты» и по имени наедине. Зачем мне или тебе делать вид, что не знаем такого человека, если он дорог нам обоим? Забыть все равно не сможем, да и грех его забывать, Таис — у меня не будет друга лучше. И его больше не будет. Мы потеряли оба, так зачем лицемерить, делая вид, что его у нас не было, что нам все равно? Однако же… если тебе настолько тяжело его вспоминать, то я готов молчать о нем.
— Я такая дура, Сережа! — качнулась я к нему, а он притянул меня и прислонил к себе, крепко обвив руками.
Тихий душный вечер скрывал нас от чужих глаз, журчала речка в неглубоком овраге. Где-то зазвучали голоса, потом донеслась пьяная песня... крик неизвестной птицы издалека. И спать бы пора, завтра последний рывок, дальше уже Севастополь. Устали все от долгой дороги, я точно устала – помнила, как заболел в дороге Димка и теперь все силы были брошены на то, чтобы не допустить повторения. Зимой проще в дороге – укутал их и все, да и санная езда быстрее, а тут… может отсюда и нервы?
— Не тяжело вспоминать, Сережа, только немного обидно. И будто все правильно, к тому все и шло, но… сама не знаю, — бормотала я куда-то в эполет.
— Обидно… – глубоко вздохнул муж, и я качнулась синхронно с его вздохом: — Уверен, что-то здесь не так. Костя неспособен так поступать со своими людьми. Наоборот – всегда встанет за них. Со временем все выяснится, верь в него. Не плачь… прости, что завел этот разговор, — вытирал он мои щеки свежим платком. Долго, очень аккуратно вытирал, а я смотрела на него и ждала, когда вытрет. И поцелует.
И он сделал это, совсем не разочаровав. Такое… единение вдруг в общем горе? Я засмеялась и покачала головой. И Сергей тоже улыбался, глядя на меня. Обнял опять за плечи, повел отдыхать.
А в Севастополе случилось неожиданное… такого я не ждала точно.
Дом оказался симпатичным. Но, сложенный из местного камня, он был ненамного просторнее моего Пряничного в Штутгарте. Но дело не в доме… или все-таки в нем?
Я сразу пробежалась, определяясь с помещениями.
Наша с мужем комната, детская для Димы, комната Насти... В целом приличный дом, даже с изюминкой — выстроен на каменном уступе и получается, что в один этаж, но в двух уровнях. Переход на второй уровень из залы – сразу столовой и гостиной. Вход с открытой террасы. Из нее дверь в кухню, в гостиную – арочный проход. Была еще кладовая при кухне и комната для прислуги, но только одна.
Я села и задумалась, держа на коленях дочку.
Суета, сутолока с вещами… а я соображала – можно совместить детскую, но дети будут шуметь и мешать друг другу – не привыкли. Тогда куда селить Дашу? Или Илью Ильича? Кто-то из них оставался бездомным.
Чужие люди ушли и осталась только женщина, которая и раньше помогала Сергею по дому, а сейчас грела всем нам воду для мытья. Я позвала всех своих, усадила Настеньку в собранную уже коляску и пояснила обстановку.
Помолчали. Я ждала предложений, и они последовали – та самая неожиданность:
— Сегодня как-нибудь, — ровно и будто даже спокойно начал Ильич, только подозрительно косил глаз на Дашу: — А завтра договорюсь в церкви, да и обвенчаемся. Одной горенки нам и хватит, там просторно – я поглядел уж. Разрешения вашего, стало быть, просим… Дарья, ты согласна? – чуть прикрикнул по-мужицки.
Даша молча подошла к нему и встала рядом. Взявшись за руки, они поклонились нам.
— Ты не против, Таис? – склонился ко мне Сергей.
Я качнула головой – да они вообще люди вольные!
— Рада… Даша, я правда рада… ты сама этого хочешь?
— Хочу, барышня.
— Ну и… договаривайтесь тогда. В церкви. Остальное завтра обсудим, — смотрела я большими глазами на мужа, — ужин, наверное?.. Что-то надо сготовить, а я еще не совсем… втянулась. Сережа? – позвала шепотом.
— Следовало телеграфировать из Симферополя, — взъерошил он вихры, виновато улыбаясь: — Тоже еще не совсем… втянулся.
— Мы все ужасно устали, — не согласилась я, — а можно купить что-то готовое?
— Тогда на ужин будут пироги и молоко, — подмигнув мне, встал он с улыбкой.
А потом они с Дашей ушли. Рано утром ему нужно было на службу, и он хотел показать ей, как я поняла, основные локации. Я занималась детьми, кормила их и пыталась уложить спать, но какой там? Илья Ильич был занят по обустройству, Дима еще не все исследовал в доме, Настенька испытывала акустику. Голосила и прислушивалась... помолчав, голосила опять – чуть громче или тише. Я давно уже не мешала в таких случаях – певица растет, не иначе. Наконец, вымотав меня до предела, детский сад успокоился.
Я вышла в гостиную, прихожую… заглянула на кухню. Все здесь было ужасно непривычно, а еще жарко – Даша готовила кашу детям и всем нам наутро. Я было открыла рот… но поднимать тему их женитьбы не стала, спросила о другом:
— А где Сергей Фадеевич? Вы вместе пришли?
— Барина на службу вызвали, только на булошную и успел указать. А за молоком к соседям зашла – детям маленько взяла, договоримся потом и станут нам тоже из пригорода носить. А пока к пирогам с рыбой настояла взварец. Душица, малина да смородиновый лист только и остались – все за дорогу извели, копорского тож больше нет… где доставать тут буду — ума не приложу, — щебетала Даша.
А я беспокоилась.
— Даш… а надолго ушел, не сказал?
— Сам видать не знал? – пожала она плечами.
Я взглянула в окно – почти темно. Часа два уже прошло? Из детской видно было, как зажигаются уличные фонари – те комнаты выше по склону и виден город, его центральные улицы. Окна кухни выходили — одно на террасу, со второго виден был краешек воды – то ли море, то ли бухта. А сама терраса, насколько я помнила, смотрела на сопки. Это о них рассказывал Костя…