Страница 38 из 53
«Соня, ну как можно быть такой доверчивой? Как можно оставлять важные вещи на столе у всех на виду?»
— Это все? Все условия? – спросил Кирьянов.
— Да, я ему отчитывался о проделанной работе, – ответил Митя. – Он потом приходил к нам в «Сладкое волшебство», предлагал объединиться с его кафе, но Софья всегда ему отказывала. Он потом платил мне деньги наличными, ну, чтобы это не отражалось в банковской истории; я предполагал, что полиция может что-то заподозрить, а если не будет отображаться в банковской истории, то и предъявить мне будет нечего. И я продолжал.. свое дело.
«Грязное дело», – хотелось мне сказать.
— Вам перед Софьей-то не стыдно? – спросила я.
Митя молчал, поджав губы.
— Есть такое.. Но мне реально деньги нужны были, – оправдывался парень. – У меня парочка незакрытых кредитов, а меня уже за жабры хватают.
«Понятно..»
Кирьянов и я переглянулись.
— Будете с нами сотрудничать в поимке Сергея Леонидовича? – спросил Кирьянов. – Ваши показания будут использованы для заведения дела на него и его компанию.
— Да, – не сразу ответил Митя. – Все равно один не сяду. Вместе пойдем на зону.
Кирьянов усмехнулся. Это знакомая история: приспешники всегда выдают «главных злодеев», чтобы им не было обидно и чтобы они не отвечали за все одни.
Вот только его показания мне и Соне не слишком помогли: ведь Наталья Левоновна сама забрала торт, то есть Митя не отвозил ей ничего, следовательно, и портить ему было нечего. Впрочем, Сергей Леонидович мог кого-то другого послать..
Когда я подъехала к «Шокошедевру», то заметила Сергея Леонидовича и знакомого мне поваренка Егора, судя по их жестам, они о чем-то бурно спорили. На меня они не обратили внимания, к счастью, но я на всякий случай припарковалась в самом темном месте. За мной ехали Кирьянов, Гарик и Андрей на полицейской машине.
«Кирь, ты и ребята пока оставайтесь в темноте. Не отсвечивайте», – написала я Кирьянову сообщение, затем открыла окно и стала прислушиваться.
— Сергей Леонидович, я же говорил, мука нужна свежая! – чуть ли не кричал Егор. – А в этой уже живность завелась – насекомые! Как можно из нее готовить? Скоро крысы к нам будут приходить жрать! И у нас шоколадного порошка мало осталось. Что мы клиентам будем готовить?
— Поставок не будет до четверга, пользуйся тем, что есть, – ругался Сергей Леонидович. – Ты же повар, в конце концов, можешь из нескольких продуктов создать идеальное блюдо!
— Да это все байки, что из одной морковки можно суп сварить! Чтобы блюдо было идеальным, нужны все необходимые ингредиенты! И вообще, та детектив была права, лучше бы вы свои деньги пускали на наше кафе, а не на свои шмотки. – Последнюю фразу Егор сказал, отведя глаза, словно знал и боялся, что начальник сейчас сделает с ним за такую дерзость.
— Совсем страх потерял, малой? – Сергей Леонидович зло схватил поваренка за плечо и заставил его посмотреть ему в глаза. – Мало тебе здесь платят, что ли? Скажи спасибо, что вообще платят, а так мог работать за гроши. Или вообще забесплатно.
Егор только глаза в пол уставил.
— Возвращайся к работе, балбес. И чтобы все блюда были идеальны! – Сергей Леонидович резко дернул бедного поваренка в сторону входа в кафе, куда парень обреченно поплелся. Сергей Леонидович вошел вслед за ним.
Вот как интересно: в «Шокошедевре» блюда готовятся из несвежих продуктов. Как там Юля сказала про мусс? «Будто дерьмецо выложили на тарелку»? И тот плохо пропеченный пряник, который я попробовала у них.. Понятно теперь, почему изделия «Шокошедевра» показались вычурными или бедно оформленными на кассе: начальник требует от поваров невозможного – создавать изделия из того, что есть. А это в основном испорченные продукты.
Жадность Сергея Леонидовича продолжала меня удивлять: как можно так безалаберно относиться к своему бизнесу, который тебя же кормит?
«Так-с, ребята, я захожу в кафе. Охраняйте вход», – написала я Кирьянову и спокойно зашла в «Шокошедевр».
Нина, знакомая мне уже официантка, сделала перепуганное лицо – узнала меня – и убежала..
«Читает мои мысли.. Если только она, конечно, за Сергеем Леонидовичем побежала».
Единственное, что у меня вызвало досаду, это люди, которые находились в помещении: молодая пара с ребенком шести лет и мужчина с женщиной. С другой стороны, чем больше свидетелей, тем лучше. Понятых звать не надо будет.
Я подошла к кассе, Нина тотчас вернулась.
— Что желаете заказать? – спросила она как ни в чем не бывало.
— Нина, я Татьяна Иванова, детектив, который приходил позавчера. Могу ли поговорить с Сергеем Леонидовичем? – спокойно сказала я, а официантка напряглась.
— Э.. минуточку. – Нина опять убежала.
А я стала рассматривать угощения на кассе. Ничего не поменялось. Свидетельство либо лени готовить что-то новое, либо клиентов в кондитерской было мало вчера, либо повара не успели что-то приготовить. Или спора Егора и Сергея Леонидовича о несвежих продуктах и малом количестве ингредиентов.
Нина прибежала ко мне с широко распахнутыми глазами и страхом на лице.
— Он.. – произнесла она, запинаясь, словно не могла подобрать нужные слова.
Я вопросительно посмотрела на нее, мысленно спрашивая, что на этот раз не так.
— Сбежал, – наконец выпалила она.
Прежде чем я успела схватить телефон, чтобы сообщить Кирьянову о побеге злоумышленника, дверь «Шокошедевра» резко открылась. В помещение вошли мой товарищ Андрей и Гарик, которые держали за локти Сергея Леонидовича. Он выглядел испуганным, словно осознал, что его попытка сбежать потерпела крах.
— О, полиция! Вот здорово! – воскликнул ребенок, а его родители забеспокоились, начали оглядываться и даже собираться покинуть помещение.
— Граждане, попрошу сохранять спокойствие и никуда не выходить, – произнес Кирьянов уверенным и строгим тоном, из-за чего все клиенты замерли, а женщина приложила палец к губам, приказывая своему ребенку замолчать. – Сейчас при вас будет произведен обыск в кафе-кондитерской «Шокошедевр».
— Вы не имеете права! У вас есть ордер? Я буду своему адвокату жаловаться! – взорвался Сергей Леонидович, хотя в его голосе звучала паника.
На него все смотрели, и это добавляло ему еще больше нервозности. Естественно, неприятно так облажаться на глазах у клиентов.
Кирьянов повернулся к нему с выражением лица учителя, который готовится отчитать глуповатого ученика за неуспехи в учебе.