Страница 31 из 53
— Думаешь, кто-то из моих пытается мне сорвать бизнес? – спросила она. – Ну, чтобы совсем закрыть кондитерскую?
— Эту версию не стоит отбрасывать, – ответила я. – Тем более что – извини, раньше не сказала – я слышала, как владелец «Шокошедевра» с кем-то ругался по телефону. С кем-то, кто работает на тебя и на них, потому что этот загадочный мистер Икс знает о твоем аресте и рассказал об этом владельцу «Шокошедевра».
Соня обреченно ударила себя по лбу: она же не хотела, чтобы «Шокошедевр» – ее конкурент и, по сути, враг – знал о ее временном (не побоюсь этого слова) заключении.
Я сочувствующе взглянула на подругу и, чтобы как-то поднять ей настроение, сказала:
— Но я очень хочу посмотреть на их рожи, когда они увидят, как ты с триумфом выходишь из полицейского участка и возвращаешься в свою кондитерскую, чтобы и дальше радовать и удивлять клиентов. А это случится, уж я-то гарантирую.
Соня в ответ тихонько всхлипнула, быстро вытерла глаза тыльной стороной руки и посмотрела на меня.
— Не давай обещаний, которые можешь не исполнить, – тихо хихикнув, сказала она мне.
На мгновение мое эго было задето. Я же детектив, за моей спиной столько раскрытых и запутанных дел! Почему она сомневается?
Но потом я поняла, что Соня говорит это из отчаяния. Один раз правосудие повернулось к ней всей своей пятой точкой, разлучив ее с любимой дочерью, а сейчас она по ложному обвинению останется в камере еще на одну ночь – время уже было четвертый час, и что-то мне подсказывало, что сегодня я не успею закончить ее дело. Если только чудо мне не поможет и не выяснится как-нибудь, что преступник – кто-то из троицы перечисленных Соней работников, из «Шокошедевра», из Зотовых или Ваня Трепещенко. Это мне, вольной и свободной, способной идти куда захочу, легко говорить о скорейшем освобождении Сони, а вот она, пока заключенная, кроме серых стен, ничего не видит, еще лишена средств связи, поэтому видит мрак и безнадежность в своем положении.
— Увидимся, – улыбнулась я ей и ушла.
Когда я приехала к «Сладкому волшебству», слегка удивилась, увидев внутри кондитерской Юлю, ругающуюся с несколькими людьми.
Неужто клиенты пришли жаловаться всей толпой, что заведение не работает?
Я быстренько вошла, чтобы унять конфликт, если таковой имеется.
— Да у вас совесть вообще есть!? – заорала Юля на людей, а я невольно сморщилась от ее крика.
«Как сирена, вопит».
— Так, всем внимание! – хлопнула я несколько раз в ладоши, пытаясь привлечь внимание. Все взглянули на меня. – Что тут происходит?
— О, Татьяна, как вы вовремя! – Юля подошла ко мне. – Вот частный детектив, приятельница Софьи, сейчас вам расскажет, что вы фигню делаете!
— Юль, в чем дело? – спросила я у девушки.
— Да вот эти вот люди, мои замечательные коллеги. – Юля показала на них рукой. Отлично, что не разгневанные клиенты. – Но часть из них хотят стать бывшими! Они написали заявления об уходе из кондитерской, потому что Софью посадили. Решили, все, пропала наша кондитерская, давайте свалим! Ну как крысы с тонущего корабля, ей-богу! А оставшиеся заказы кто будет готовить и развозить? – спросила она у своих коллег.
— Юль, тебе деньги нужны? Ты жрать и красиво одеваться хочешь? – спросила с вызовом девушка с каштановыми кудряшками. – Софьи нет – денег нет. Не вижу смысла оставаться здесь. Искать другую работу надо.
— Нет, вы гляньте, кто про работу заговорил! – сказал высокий блондин с крепкими мускулами, судя по униформе, курьер. – Ты, Любка, вообще халтура. От тебя проблемы одни.
«Любка? Случайно, не та Люба Безымянных, о которой мне рассказывала Соня?»
— Так, господа хорошие, слушаем внимательно, – громко и строго, словно учитель, сказала я, показывая удостоверение. – Как Юля уже сказала, я частный детектив. И у меня к вам будет несколько вопросов, поэтому сейчас никто никуда не выходит. – На этих словах Юля с усмешкой скрестила руки и посмотрела на остальных. – На данный момент я хочу опросить курьера Семена Жукова, повара Любу Безымянных и бухгалтера Светлану Горькую.
Повисло молчание.
— Ну я Семен, – сказал мускулистый блондин.
Я кивнула, затем взглянула на девушку с каштановыми кудряшками и спросила:
— А вы Люба Безымянных?
Глаза девицы забегали, словно она искала способ убежать от меня. Значит, она просто не хотела сознаваться.
— Хочу предупредить, что намеренная дача ложных показаний тоже преступление, – сказала я.
— Да, это я Люба Безымянных.. – робко ответила девушка.
— Прекрасно. – Затем я обратилась к Юле: – Юля, не подскажешь, где можно уединиться, чтобы я могла поговорить с каждым свидетелем с глазу на глаз?
— Кабинет Софьи, думаю, вам подойдет, – ответила девушка.
— Отлично.
— Светку, которая наш бухгалтер, тоже позвать?
— Пока нет, не нужно, – ответила я. – Скажи ей только, чтобы никуда не уходила, потому что у меня с ней предстоит разговор.
Юля проводила меня в кабинет Софьи. Несмотря на отсутствие хозяйки, в нем царили идеальный порядок и чистота. Даже папки и бумаги на полках были аккуратно сложены, словно каждый предмет знал свое место и выполнял свою роль. Мебель скромная и недорогая, не было ничего лишнего, только необходимое, что показывало некую строгость интерьера.
На письменном столе я заметила фоторамку, на которой была запечатлена улыбающаяся Соня с Таней, еще младенцем. В тот момент мое сердце заныло: я поняла, как сильно Соня скучает по дочери. Даже на работе, когда ей приходится все время улыбаться и вести себя так, будто у нее нет никаких проблем, ее мысли, вероятно, постоянно возвращаются к Танечке.
Говорят, что готовить нужно в хорошем настроении, иначе, если оно у тебя паршивое, обычной едой можно человека отравить. Не сказать, что верю в это, я же одна живу, мне не для кого готовить, только для себя, и мне не нужны какие-то сложные блюда, требующие полного внимания и кучу времени.
Но в случае с Соней все иначе, она же с едой и людьми постоянно контактирует. Как ей удавалось, несмотря на ее душевные переживания и страдания, создавать такие изумительные блюда, полные вкуса и аромата и способные радовать любого?
Как же трудно быть матерью, особенно если тебя насильно и несправедливо разлучили с любимым ребенком! Хотя, возможно, в этом и заключается истинная сила Сони – несмотря на свои личные трудности, она находит способы радовать себя и других. И, может быть, именно поэтому ее кафе всегда наполнено теплом и светом, даже когда ее сердце грустит.