Страница 18 из 53
— Прохладные. Юра старается с ней не общаться, и я его понимаю прекрасно, – грустно ответила Диана. – С отцом еще более или менее, но только когда они наедине. Мне порой кажется, что Наталья Левоновна хочет испортить отношения Юры с отцом. – Девушка замолчала на несколько секунд. – Знаете, не поймите меня неправильно, но мне кажется, что торт все-таки отравили в кондитерской. Ни я, ни Юра не могли этого сделать. Нам травить его совершенно незачем. Из-за Кирьки? Он ужасный ребенок, но убивать из-за этого.. – Диана развела руками. – Но и Наталья Левоновна, несмотря на ее непростой характер, тоже торт не могла отравить, иначе зачем бы она разрешила Кирьке аж два куска подряд съесть?
— В этом мне и предстоит разобраться. Спасибо за беседу, – сказала я и поднялась.
Мы вышли из кухни, к нам подошли Юрий и Наталья Левоновна.
— Спасибо вам большое за всю информацию, которую вы мне предоставили, господа хорошие. Пора мне откланяться, – сказала я и покинула квартиру под любопытные взгляды Зотовых.
— В общем, Кирь, в семейке кипят свои страсти. Я подозреваю, что молодые как-то замешаны в этом деле. Зотовы-старшие вряд ли, – отчитывалась я в машине Кирьянову. – Зачем им убивать друг друга, тем более разрешать своему маленькому – желанному(!) – ребенку есть отравленный торт? И что-то уж очень подозрительно для меня, что молодые люди, во-первых, так быстро и легко поженились по «велению» своих родителей, словно собачки, которым дали приказ, а во-вторых, так быстро и беспроблемно приобрели свою жилплощадь. К тому же, по моему анализу, у молодых людей с деньгами на самом деле не все гладко.
Об этом говорило отсутствие макияжа у Дианы, ее простая прическа и неаккуратный маникюр, значит, она его делала сама. У Юрия же под глазами были синяки, что свидетельствовало об усталости и бессонных ночах; ребенка у пары нет, значит, он много работает, возможно, даже на двух работах. Спрашивается, почему? Не хватает денег на совместное проживание или на что-то еще?
— Эту информацию мы можем уточнить, действительно ли у них там все гладко с этой квартирой. Тоже чую что-то неладное, – согласился мой товарищ. – И брак по расчету меня тоже смущает, такие отношения обычно плохо заканчиваются рано или поздно.
— Но, если считать, что это действительно Юрий и его жена отравили торт, думаю, что ребенок и был их основной целью. Могла быть и нелюбимая мачеха, которая удачно прописалась в квартире и из-за этого стала помехой для молодых людей; она хоть сладкое и не ест, но собиралась в рамках праздника съесть кусочек.. Или молодые хотели избавиться от отца, с которым отношения из-за той же мачехи у Юрия сильно испортились, – рассуждала я вслух. – Но версию, что торт каким-то образом отравили в кондитерской, тоже не стоит отбрасывать. На этот счет подозреваю кого-то из персонала «Шокошедевра». Точнее, кого-то, кто работает и на «Сладкое волшебство», и тайно на «Шокошедевр». Кстати, Кирь, скажи, пожалуйста, Соне, пусть она хорошенько подумает, кто еще мог на нее зуб иметь. Может, у нее были конфликты с кем-то из ее подчиненных.
— Спрошу. А ты что намерена делать? – спросил Кирьянов.
— Хочу с гражданином Зотовым поговорить. Не подскажешь, в какой он больнице?
— Государственная больница номер тридцать пять. На Мировом бульваре.
Я посмотрела по навигатору, где это находится.
— Месторасположение определено. До звонка, Кирь.
Я отключила телефон и поехала.
Когда я пришла в больницу и объяснила причину визита, на мою удачу, Ярослав Дмитриевич мог разговаривать, врачи не препятствовали. Но когда я вошла в палату к мужчине, мое сердце на мгновение сжалось. Он лежал в постели, беспомощный и беззащитный, словно его конечности утратили способность к движению. Его глаза, полные тоски и боли, были устремлены в потолок, как будто он искал там ответ на интересующий его вопрос, на его лице читалось глубокое огорчение. Рядом стояли капельницы, словно безмолвные свидетели его незавидного состояния. Как и Наталья Левоновна, Зотов постарел лет на двадцать, скорее всего, из-за смерти сына. Возможно, дело еще было в лекарственных препаратах (наверняка успокоительные ему не один раз вкалывали).
— Здравствуйте, Ярослав Дмитриевич, – поздоровалась я и, пока мужчина с непониманием рассматривал меня, показала ему свое удостоверение. – Я Татьяна Иванова, частный детектив. Подполковник Кирьянов передал мне дело вашей семьи, и я намерена найти того, кто отравил торт, – сказала я сдержанно, стараясь избежать упоминания о трагической смерти мальчика, чтобы не усугублять горе мужчины. – Поэтому хотела бы задать вам несколько вопросов. – Рядом с кроватью был стул, и я села напротив Ярослава Дмитриевича. – Я понимаю, вам очень тяжело вспоминать вчерашний день, но придется поговорить по этому поводу.
Зотов устало и даже несколько раздраженно вздохнул. Я могла понять его: он не хотел вспоминать вчерашний день.
— Хорошо. Задавайте свои вопросы. – Его голос звучал сухо и прохладно.
— Я понимаю, вы думаете, что торт отравили еще в кондитерской. Но есть подозрение, что это было сделано в вашей квартире. – Зотов на меня недоуменно взглянул. Он, видимо, понял, к чему я веду. – Я уже поговорила с вашей женой, с вашим сыном и невесткой. Мне известно, что у вас с Юрием был небольшой конфликт из-за Натальи Левоновны, когда он поступал в университет, и.. вашего общего с ней сына Кирилла. – Зотов слегка поджал губы от недовольства и напоминания о неприятных событиях его жизни. – Расскажите мне о ваших отношениях с семьей.
— А что еще рассказывать, если вы уже поговорили с остальными членами моей семьи? – сухо ответил мужчина. – Сыном своим я недоволен – не ожидал, что такого эгоиста выращу, который ждет, что я ему все на блюдечке принесу. Наташа моя тоже теперь не вызывает у меня доверия. – Последнюю фразу он сказал с горечью и разочарованием.
Насчет сына я могла понять, почему он так говорит, но почему Наталья Левоновна вдруг перестала вызывать у него доверие?
— Могу ли уточнить, это по поводу того, что Юрий претендовал на вашу квартиру? – спросила я. – Или вы про то, что Юрию пришлось съехать, когда выяснилось, что Наталья Левоновна от вас беременна?