Страница 81 из 84
Что случилось дальше
Всем нам время от времени приходится переживать темные времена,
повторял себе Кинник в следующие месяцы, во время своего долгого, мучительного восстановления и всех трудностей, что последовали за ним. И все же порой он задавался вопросом:
а можно ли вообще оправиться от такого?
Он перебрался в Спокан, чтобы получать медицинскую помощь и помогать Бетани и внукам справляться со смертью Шейна. Кинник снова вспомнил о самом тяжелом в родительстве – осознании, что
ты не в силах защитить свою семью.
Что каким бы сильным или богатым ты ни был, ты все равно не сможешь полностью уберечь близких от потерь и ударов судьбы. И самого себя тоже, если уж на то пошло. Неделями после того, как его чуть не убили, Рис жил с ощущением, что опасность все еще рядом. Он плохо спал, все время был на взводе и иногда чувствовал себя совершенно раздавленным. Посттравматический стресс, сказал его лечащий врач.
Кинник не был уверен, кому тот ставил диагноз – ему или всему миру. По настоянию Люси, в день выписки из больницы Рис согласился дать интервью молодой репортерше по имени Эллисон. Однако, когда статья вышла, Кинник был обескуражен. Его слова никто не переврал, и детали, безусловно, совпадали, но, прочитав о случившемся в газете, он вдруг понял, что убийство Шейна будто бы съежилось, превратилось в банальную грязную бытовуху с участием жены-истерички, мужа-фанатика и его вооруженных дружков-ополченцев. Рис даже всерьез задумался: а вдруг все и правда было
только
этим? Пришлось напомнить себе, что у новостной журналистики свои границы, она скорее задает вопросы, чем отвечает на них. Пусть так, но куда пропала история о том, как страх заразил стольких людей, как погубил его бедного зятя? О том, как такой социопат, как Дин Баррис, вообще оказался в Церкви Благодатного Огня? О том, как все это безумие снова и снова прорывается наружу – эти вспышки бессмысленного насилия, гнева, невежества, жадности и лжи, будто древнее зло, бурлящее в недрах, пробивается сквозь трещины. И что – мы должны просто продолжать жить? Просыпаться на следующий день, будто ничего не произошло, будто мы не сошли с ума? Двигаться дальше, переворачивать эту страницу – к результатам матчей, гороскопам и дням рождения знаменитостей? (Ничего интересного, просто Америка.)
Больше всего в статье Эллисон ему, пожалуй, понравилось описание Брайана: «бывший снайпер ВВС и эко-активист».
– Снайпер ВВС? – поддел друга Кинник. – Да ты же был электриком!
– Тебе нравится думать, что ты доверил свою жизнь электрику? – парировал Брайан.
Он признался, что тоже плохо спит и постоянно прокручивает в голове тот день, размышляя, как все могло бы сложиться, если бы он приехал на пару секунд позже – или, наоборот, на пару минут раньше. Если бы, скажем, не задержался перед выходом, чтобы покормить Билли. Может, Шейн остался бы жив. («Или Баррис застрелил бы и тебя, и мы
все
были бы мертвы», – возражал Кинник.)
Следователь из офиса шерифа рассказал Брайану, что благодаря его невероятной меткости пуля попала Баррису в руку чуть выше локтя и прошла через предплечье и кисть как раз в тот момент, когда тот наставил пистолет на Кинника, но сам Брайан все никак не мог забыть, что выстрел был совершенно случайным и что с равной вероятностью могло произойти и другое: либо он промахнулся бы вовсе, либо убил бы человека.
– Не хотелось бы становиться убийцей, – сказал Брайан. – Дожил ведь до седых волос, никого не прикончив. Было бы обидно все так просрать.
Он рассказал Киннику, что они с Джоани съездили на весеннюю ярмарку в Тонаскет, купили там мыло и пару хороших ремней у Шефа-Джефа и заодно посвятили его в подробности произошедшего, и тогда Джеф предложил им трип за его счет. Джоани идея пришлась по душе, а вот самого Брайана уговорить не удалось.
– А может, нам с тобой как-нибудь попробовать что-то галлюциногенное? – спросил Кинник.
– По-моему, нам уже хватит, – ответил Брайан.
Прокурор сообщил Киннику, что судебный процесс над Дином Баррисом начнется, скорее всего, не раньше чем через год. Тот нанял какого-то «специалиста по конституционному праву» из Мичигана, который собирался оспаривать все аспекты дела – взять только его малореалистичную теорию о том, что у штата вообще нет полномочий судить Барриса за использование своего права на ношение оружия, гарантированного Второй поправкой, – и утверждал, что Дин фактически действовал в порядке самообороны, убив Шейна – человека, который самолично попросил Барриса забрать его заблудшую жену с фестиваля техно-музыки посреди леса, а потом вышел из себя и набросился на него. Адвокат Дина даже хотел допросить Бетани по поводу Дага и ее наркотического прошлого.
– Но ему ведь не поверят, да? – спросил Кинник. – Если он обвинит жертву?
– О, нет, я сильно сомневаюсь, – сказал прокурор. Он объяснил, что Бобби предъявили обвинения в соучастии в убийстве, надеясь, что он даст показания против Дина. – Но, знаете, в глубинке, с их местными порядками, – добавил прокурор, – никогда не угадаешь.
На фото с предварительного слушания, которое Кинник снова и снова рассматривал на своем новом айфоне, Баррис выглядел исхудавшим и бледным, а рукав его пиджака был заколот на плече – все, что осталось от его правой руки ниже локтя, ампутировали.