Страница 67 из 84
Но извинения отца выбили ее из равновесия, и она позволила себе погрузиться глубже – в прошлое, раствориться в его объятиях, как когда-то в девять-десять лет. И все это время в голове вертелся его вопрос:
почему
она отправила детей к нему? Он ведь не проявлял особого интереса ни к внукам, ни к ней б
о
льшую часть ее жизни. Хотела ли она что-то ему сказать? Или просто так отчаянно нуждалась в помощи, что ей больше не к кому было обратиться? Она снова пожалела, что потеряла страховку и не может задать эти вопросы своей психотерапевтке Пегги (и услышать, как она повторит их слово в слово). Но сразу после истерики в объятиях отца Бетани, как и следовало ожидать, вспомнила сотню вещей, за которые тот так и не извинился, тысячу причин продолжать злиться на него и миллион моментов, которые он пропустил за последние семь лет – да что там, за последние восемнадцать. И все же кое-что в его словах –
я хотел бы начать прямо сейчас
– заставило ее задуматься. Прокручивая в голове все, что он упустил за семь лет своего отшельничества, она ясно видела, насколько тяжелыми эти годы были для нее: потеря работы, смерть матери, пандемия, дети, вынужденные сменить школу, а в центре этого торнадо – пугающее погружение Шейна во все это апокалиптическое богословие. Господи, как же она устала. Ей было нужно… что-то… и, как оказалось, уж точно не побег в Канаду на техно-фестиваль.
Так, может, ей нужно было позволить отцу «начать»? И она сама могла бы попытаться простить Риса, дать ему шанс помочь – но, конечно, не полагаясь на него во всем. В конце концов, у него была всего одна задача – присмотреть за внуками пару дней, пока она съездит на концерт группы Дага. И посмотрите, чем все обернулось.
Она взглянула на отца, сидевшего за рулем «субару» своего друга. Чего она вообще ждала от него? У человека даже своей машины на ходу не было. В детстве он казался ей таким надежным и всезнающим, тогда он будто весь состоял из прямых углов: квадратная челюсть, квадратные плечи, даже волосы лежали ровным «квадратом» – человек-учебник, образец рациональности, – но эти острые грани давным-давно стерлись. Раньше она боялась его резких суждений, того, как он, поджав губы и прищурив глаза, произносил своим излюбленным тоном: «Ну и что ты натворила на этот раз?» А теперь перед ней сидел кроткий, погруженный в себя старик, смиренный жизнью. Старый потрепанный фолиант с бледными, пожелтевшими страницами.
– Ну что, ответил кто-нибудь? – Он посмотрел на нее.
Ах да. Телефон. Бетани уставилась на экран (как будто бы могла не услышать звонок или не почувствовать вибрацию).
– Нет, тишина.
Перед отъездом из квартиры она снова пыталась дозвониться до Шейна, но сразу попала на автоответчик. Пастор Галлен тоже не отвечал.
И вот они втроем – она, Рис и свежевымытый Ашер – втиснулись в «субару» Брайана и Джоани и покатили по улицам Спокана обратно на восток, к Айдахо и в итоге к Бастиону. К Шейну. К концу времен. Или, может, к концу ее брака. Сколько же границ им предстояло пересечь за эту неделю.
– Честно говоря, я не больно горю желанием туда возвращаться, – сказал отец.
– Ага. Я тоже.
В лучшем случае ее ждут косые взгляды Шейна и пастора Галлена. Строгая лекция о том, что жена обязана повиноваться мужу. Дочь, выданная замуж в шестнадцать. В худшем – прихожане Церкви Благодатного Огня забьют блудную жену Шейна камнями.
Кинник спросил, могут ли они сделать короткую остановку.
– Мне нужно кое-кого навестить. Я быстро. Нам все равно по пути.
Он припарковался у синего дуплекса и побежал к правой половине дома. Бетани наблюдала, как он позвонил в дверь и принялся нервно переминаться с ноги на ногу. Один раз он оглянулся и поднял указательный палец – мол, минутку. Наконец на крыльцо вышла невысокая привлекательная азиатка в халате, с чашкой в руках. Она осторожно прикрыла за собой дверь. Они с Рисом тут же пустились в оживленный разговор, и Бетани вдруг задумалась, не эту ли женщину она мельком видела на крыльце их дома, когда ей было пятнадцать. Прошло столько времени, что невозможно было сказать наверняка. Может, у отца просто был типаж. Она приоткрыла дверцу машины и уловила обрывок его фразы:
– …не могу поверить, что он здесь.
– О да, он здесь, – ответила женщина. – Врачи сказали, что могут выписать его в любой момент, если кто-то согласится за ним присматривать. Он буквально вылетел из больницы и запрыгнул в мою чертову машину.
– Люси, – сказал отец, – извини меня.
– Извинить тебя? Ну да. Я теперь всего лишь гребаная сиделка, мать его…
– Я вернусь и помогу, – пообещал он. – Честное слово.
– А кто здесь живет? – спросил Ашер с заднего сиденья.
Бетани тихо прикрыла дверцу.
– Дедушкина пассия, – пробормотала она.
– Кто?
– Дедушкина подруга.
– А-а-а.
Женщина вернулась в дом, а Кинник, понурившись, пошел обратно к машине. Вид у него был пристыженный. Он сел за руль и шумно выпустил воздух, словно наехавшая на гвоздь шина.
– Простите, что задержал нас. – Он уже потянулся к замку зажигания, как вдруг дверь синего дома снова открылась.
На крыльцо вышел крепкий мужчина средних лет, чуть моложе ее отца, с легкой проседью в волосах и аккуратно подстриженной бородой. На нем была толстовка, широкие баскетбольные шорты и что-то похожее на больничные тапочки.
Но взгляд Бетани привлекло то, что в левой руке он держал мочеприемник, – точно таким же пользовался Кортланд после операции на простате. Из пластикового мешка под шорты и вверх по ноге тянулась трубка. Когда он зашаркал по тротуару в больничных тапках, спеша к ним, в мочеприемнике заплескалась красноватая моча.
– Кинник! – крикнул мужчина. – Стой!
Из дома на его крики снова вышла женщина, а за ней появился худощавый паренек с татуированными руками. На их озадаченных лицах застыла полуулыбка, когда они наблюдали, как мужчина с мочеприемником ковыляет по тротуару.
– Господи… – пробормотал отец.
– Это же тот дядя из Бастиона, – подал голос Ашер.
Рис опустил стекло:
– Привет, Чак. Как ты себя чувствуешь?
Тот, улыбаясь, подошел к водительской двери:
– Отлично! Гораздо лучше! Слушай, Люси говорит, теперь твоя внучка дала деру?
– Да, – сказал Кинник. – Мы как раз едем ее искать.
– Думаешь, она туда вернулась? В Бастион?
– Мы не уверены, но начнем оттуда.
Чак быстро оглянулся на дом.
– Дайте минутку. Я с вами.
– Я боюсь, что…