Страница 60 из 84
Если Анна и правда отвезла детей к дедушке, то не забыла ли дочь взять с собой прокладки? Если у ее старика и не было чего-то на его богом забытом ранчо, так это женских средств гигиены. До сих пор месячные Лии были такими же нерегулярными, как и у самой Бетани в тринадцать. Ее снова захлестнуло чувство вины (
С детьми все в порядке, с детьми все…
), но как раз в этот момент очередная песня «Сабвуферов» достигла туманного крещендо, и рефрен в ее голове сменился на:
что же я наделала?
Последние полгода выдались мучительными по тысяче разных причин: переезд в Спокан, болезнь и смерть Селии, невозможность найти работу в Спокане, кроме подработки учительницей на замену, попытки Шейна приобщить всю семью к Церкви Благодатного Огня (только Лия проявляла к ней хоть какой-то интерес, но главным образом из-за влюбленности в сына пастора, Дэвида-младшего). Нет, этот год целиком и полностью подкосил Бетани. Сошла ли она с ума, раз приехала сюда? Может, связи с реальностью теперь разорваны окончательно?
Бетани закрыла глаза и попыталась снова позволить музыке успокоить ее. Она утонула в ванилистом запахе хвои, звуках толпы и ангельском голосе вокалиста «Сабвуферов», вытягивавшего долгие гласные. Она чуть покачивалась, и время текло вместе с их спокойным сет-листом, пока вдруг Бетани не услышала:
– Спасибо. Мы «Сабвуферы». Или «Буферы». Как вам больше нравится. – Певец кивнул в сторону, где сидела она: – А следующая песня – от нашей подруги, Бетани Кинник.
Ее девичья фамилия –
о, какое это было чувство свободы!
Раздались аплодисменты и одобрительные возгласы, и послышались знакомые аккорды – группа заиграла ее песню, вкрадчивую и зловещую «Ты мне не верь». Песню о разрушительной силе маниакальной любви она написала после того, как съездила с Дагом в один из его первых туров, в 2008 году, когда тогдашняя его группа была на своем пике – в том смысле, что иногда они могли позволить себе останавливаться в отелях во время гастролей.
Ты мне не верь,
– так начинался припев, –
Я не друг, а зверь / Я пришел владеть / Понимаешь ведь? / Сердце в карман / Там его дом / Руки в кольцо / В ладони ладонь / В вечных объятиях / С тобою уснем.
Вокалист «Сабвуферов» своим высоким, воздушным голосом придал ее строкам еще более призрачный оттенок, словно лирический герой предсказывал собственную гибель. Бетани посмотрела на танцоров: большинство уже перестало кружиться и тянуть за невидимые канаты, теперь они просто смотрели на сцену, будто в театре. Какую гордость она испытала!
Это же моя песня!
И талантливая аранжировка Дага – филигранно выверенные переборы гитары, гармоничный припев, звон тарелок, похожий на звук бьющегося стекла, – вызывала у нее гордость за них обоих.
Музыка стихла под аплодисменты и крики фанатов, и певец тихо произнес:
– Спасибо вам, ребята.
Он указал открытой ладонью на маленькую зону сбоку сцены, где подружки музыкантов сидели на пледах и складных стульях. Бетани смущенно улыбнулась и помахала рукой Дагу, а тот приложил руку к сердцу и протянул в ее сторону.
Кто-то в толпе, очевидно, тоже оценил песню, потому что оттуда вдруг раздался голос: «Бетани!» Сперва она растерялась и обернулась, вглядываясь в обкуренные и разрисованные лица по другую сторону ограждения. И снова: «Бетани!» Голос был знакомым, но доносился будто из совершенно другого мира.
Справа, у края танцующей толпы, завязалась какая-то суета – кто-то проталкивался вперед, – и то, что Бетани увидела дальше, отказывалось укладываться у нее в голове: ее отец пытался перелезть через шестифутовый забор из рабицы, отделявший «вип-зону» от танцоров и людей с хулахупами. Два охранника уже спешили его остановить. Им мешали пожилой индеец в бейсболке и бородатый мужчина в расстегнутой рубашке и шляпе-хомбурге – они пытались оттащить охранников, когда Рис, взобравшись-таки на забор, снова крикнул:
– Бетани!
Он вырвался из хватки блюстителей порядка и, перевалившись через ограждение, упал с высоты шести футов на спину.
– Бетани! Твоя песня! – воскликнул он, вскакивая. – Она потрясающая! – И бросился к невысокому металлическому заборчику, ограждавшему «вип-зону», но зацепился ногой, перелезая через него.
Бетани поднялась со складного стула и пошла ему навстречу, но дрожащий голос, сорвавшийся с ее губ, принадлежал не взрослой женщине, а испуганной девятилетней девочке:
– Папа?
Отец, в футболке с группой
Glass Animals
, выглядел ужасно: щека распухла, под глазом уже начинал зеленеть темный фингал.
– Что ты тут делаешь?
Теперь их разделяло всего пятнадцать футов. Отец открыл рот, чтобы ответить, но тут же снова оказался на земле – крепкий охранник сбил его плечом и повалил, впечатав и без того разбитое лицо в вытоптанную траву.
– Все, дедуля, заканчивай, – сказал он.
* * *
По дороге на выход Кинник остановился и оглянулся через плечо. На фоне заката «Сабвуферы» играли на бис и звучали, на удивление…
не так уж и плохо
. Что-то вроде более дерзкой, синтезаторной версии
Seals and Crofts
[44]
[Seals and Crofts – американский дуэт 1970-х годов, исполнявший мягкий и мелодичный софт-рок и фолк-поп.]
(сравнение, которое, как он подозревал, группа либо вообще не поняла бы, либо уж точно не оценила). Один из охранников снова резко дернул его за руку, и Рис продолжил свое вынужденное шествие, сопровождаемый этими злыми амбалами. Бетани, Брайан и Джеф шли следом, пока всю четверку гнали через загон сбоку от сцены, против потока покачивающихся танцоров, потом через заднюю часть толпы, мимо сидящих на склоне людей, и, наконец, к входным воротам сцены «Тонатиу».
Бетани не сводила глаз с отца, идущего между двумя громилами, будто все еще не могла поверить, что это действительно он. Кинник пытался объяснить охранникам, что искал в толпе свою дочь и не смог сдержать эмоций, когда музыканты указали на нее со сцены, но сбивший его с ног амбал (видимо, любитель барабанов) снова оборвал его.
– Слушай, приятель, – повторил он. – Мне вообще. По барабану.
Другой охранник сказал:
– Может, в следующий раз просто попробуешь позвонить своей дочери?
Рис хотел было заметить, что здесь вообще-то не ловит связь, но вместо этого пообещал, что так и сделает.
Только когда они оказались за воротами и Джеф крикнул вслед охранникам «Мир вам!», Бетани повернулась к отцу:
– Папа, ты что тут делаешь? Где дети? И что с твоим лицом?
– Дети в порядке, – сказал Кинник.