Страница 55 из 84
Проснулись они рано – Кинник на диване у Брайана, дети в спальниках на полу. После завтрака они с Брайаном сели в «бронко», заехали к Рису за паспортом и отправились к границе. За детьми обещала присмотреть Джоани. Оставив позади городок Металайн-Фолс, они пересекли границу с Канадой и двинулись на северо-запад – через девственные леса, вдоль рек и ручьев, мимо ферм, ранчо и причудливых крошечных городков. И вот, следуя расплывчатым указаниям работника заправки в Монтроузе, они приближались к фестивалю «Пайтити».
Уже во второй раз, поскольку в первый умудрились проехать мимо.
– Не понимаю, как ты мог пропустить поворот, – сказал Брайан.
– Как
я
мог пропустить? Ты же за рулем.
Рису уже надоело быть на вторых ролях в собственных злоключениях – сначала тот священник-боксер, потом Люси, Чокнутый Чак и вот теперь его старый друг Брайан. Когда все это закончится, когда он вернет Бетани ее детям, Кинник собирался снять остатки своей жалкой журналисткой пенсии и купить себе две простые вещи: сотовый телефон и надежную машину.
Они медленно ехали по узкому коридору между деревьями. Вдоль дороги не было ни одного дома, только редкие почтовые ящики, появлявшиеся примерно раз в милю, пока вдруг…
– Вот оно! – сказал Кинник. На дереве была прибита табличка с надписью от руки: «Пайтити». Стрелка под ней указывала на узкую грунтовую дорогу.
– Нам точно туда? – спросил Брайан.
– Похоже на то.
Брайан мельком взглянул на телефон:
– Ни связи, ни GPS. Как вообще люди находят это место?
– Видимо, в этом и прелесть, – сказал Кинник.
– А кто хоть там играет? – спросил Брайан.
– Что?
– Ну на этом «Пай…
что-то там
» музыкальном фестивале? Есть кто-то, о ком я слышал?
– Дай-ка вспомню.
Steely Dan
[36]
[Steely Dan – американский джаз-рок дуэт, созданный в 1971 году Уолтером Беккером и Дональдом Фейгеном.]
. Элвис. Моцарт.
– Да, давай. Веди себя как мудак с единственным, кто тебя еще не послал.
– Во-первых, – сказал Кинник, – откуда мне знать, о
ком
ты слышал, если самая современная группа в твоем плейлисте – это
Styx
?
[37]
[Styx – американская рок-группа, ставшая известной в 1970-х.]
Во-вторых, это фестиваль электронной музыки. Ты часто слушаешь электронику, Брайан? И в-третьих, я сам понятия не имею, кто там выступает, кроме Тормоза Дага и очередной его унылой группы.
– Что ж. Прости, что посмел поинтересоваться.
Кинник тяжело вздохнул:
– Извини. Просто я чувствую себя полнейшим кретином. Но я больше не буду срываться на тебе.
– Да я понимаю, – сказал Брайан. – Это та еще нервотрепка. Если бы моя дочка слиняла на вонючий хипповский фестиваль, я бы тоже был не в духе.
Вот в чем Лия тогда призналась Киннику. Утром перед отъездом мама подошла к ее постели и прошептала секрет: папа Лии, Даг, теперь играет в новой группе под названием «Буферы», и на этой неделе они будут выступать на фестивале под открытым небом в Канаде, и – эта часть волновала Бетани больше всего – группа собиралась сыграть две песни, которые она написала много лет назад. Бетани решила «взять маленький отпуск», чтобы послушать, как ее песни исполнят вживую. Кинник совсем забыл, что когда-то она писала музыку вместе с Дагом. Точнее, как он припомнил, именно так они и познакомились – в круглосуточной кофейне в Олимпии, где Даг бренчал на гитаре, а Бетани записывала в блокнот стихи. Классический сюжет: неудавшийся поэт влюбляется в неудавшегося музыканта. Никакого хеппи-энда.
Бетани как-то показывала Киннику одну из своих песен – протестный гимн против войны в Ираке. К своему стыду, тогда, читая стихи дочери, Рис испытал нечто среднее между недоумением и пренебрежением. Хотя, по правде говоря, дело было не столько в самой песне (в памяти от нее осталась лишь одна рифма:
боевые части – ненастья
), сколько в том, что Бетани вообще писала песни (растрачивая талант впустую!) с этим вечно обкуренным остолопом с блондинистыми дредами и татуировками до самых запястий, от которого несло так, будто он ночевал в канаве. А теперь, судя по всему, Тормоз Даг играл «кислотное техно» в группе с гордым названием… «Буферы».
– Вы же знаете, что это такое, да? – уточнил заправщик, у которого Кинник спросил дорогу. – Буфинг?
– Не знаю, – настороженно ответил Кинник. – А что это?
– О-о-о, нет, я это вслух произносить не буду.
– Видимо, что-то связанное с наркотиками? – спросил Кинник.
– Ага, еще как, – сказал заправщик.
Он рассказал, что на фестиваль «Пайтити» обычно едут не только за музыкой, но и за дозой, и что проходит он на поляне, примыкающей к лесным угодьям провинции, и что если Брайан с Рисом просто развернутся и проедут миль двадцать пять – тридцать обратно по той же дороге – при этом парень кивнул в нужную сторону козырьком бейсболки, – то сначала будет маленькое озерцо в форме пальца, а потом, где-то через милю, появится указатель, ведущий в лес. И если свернуть туда – «ну, мимо просто не проедете». Затем он наклонился вперед и доверительно прошептал:
– Сейчас там холодрыга, грязь по колено и вонища жуткая, видели? Вообще рано еще для таких движух… Но говорят, что у них там время пожинать, а у нас – сеять
[38]
[Имеется в виду, что праздник древних инков в честь сбора урожая и завершения сельскохозяйственного цикла, к которому по сюжету приурочен фестиваль «Пайтити», проводится в конце весны, в то время как в Британской Колумбии из-за разницы климатов конец апреля – начало мая, напротив, самое начало посевного сезона. Вероятно, организаторы фестиваля видят в этом некий символический смысл.]
, что-то такое. Я не в курсе, ни черта в этом не смыслю.
Парень не соврал: за указателем на «Пайтити» две грунтовые колеи лихо сворачивали в лес, и вскоре Кинник с Брайаном начали замечать машины, припаркованные прямо вдоль этой импровизированной дороги – фургоны и микроавтобусы на обочинах и поворотных площадках, всевозможные побитые легковушки и старые мотоциклы – всюду, куда только можно было втиснуть транспортное средство, его
втиснули
. Наконец они выехали на расчищенный участок, где машины стояли уже ровными рядами, а между двумя деревьями висел огромный баннер с надписью «ПАЙТИТИ!». И чуть дальше еще один: «Дальше – вайбы».