Страница 25 из 84
Когда финансирование отдела по расследованию нераскрытых убийств, который Чак надеялся возглавить (а потом счастливо уйти на пенсию), было урезано, некий анонимный источник в статье, написанной криминальным репортером Люси Пак, назвал нового начальника полиции «бюрократом с детским жетончиком», у которого «инстинктов сыщика не больше, чем у престарелого толстяка с калькулятором».
Две недели спустя Чака освободили от его обязанностей и перевели из особо тяжких в отдел по расследованию имущественных преступлений – подразделение, куда отправляли умирать «выгоревших» детективов и где ему предстояло провести последние девять месяцев своей двадцатипяти-с-хвостиком-летней карьеры прикованным к столу над кипой бумаг. Проблема с этим наказанием заключалась в том, что воровство в Спокане процветало с той же силой, с какой в крупных городах процветали убийства и организованная преступность. Каждую ночь метамфетаминовые и опиоидные зомби бродили по улицам в поисках незапертых гаражей, забытых в машинах рюкзаков – всего, что можно было украсть, угнать и умыкнуть у ничего не подозревающих владельцев.
Но, поскольку никто в здравом уме не посчитал бы кражу газонокосилки за «дело повышенной важности» (особенно в городе с двадцатью-тридцатью убийствами в год), финансирования отдел имущественных преступлений почти не получал. Это означало, что в подвальном помещении работали всего несколько полицейских, два клерка и одна секретарша, хотя пострадавших было столько, что сотрудники отдела едва успевали перекладывать бумажки да изредка снимать трубку не смолкавшего телефона, а ведь по идее должны были еще и выискивать закономерности, указывающие на изощренные грабительские схемы. И хоть число краж росло с каждым годом, даже эти цифры не могли отразить весь масштаб проблемы, так как о большинстве преступлений никто просто не заявлял – граждане уже уяснили, что толку от обращения в полицию не больше, чем от бросания монетки в фонтан.
А даже если бы им каким-то чудом удалось миновать телефонный лабиринт с автоответчиками и добраться до живого человека (что само по себе невозможно), помощи все равно было не дождаться. В лучшем случае на другом конце провода оказался бы мычащий себе под нос старикан-детектив, который бы выслушал их слезливый рассказ, параллельно листая на компьютере варианты жилья в Аризоне. «Угу-у. А велосипед регистрировали? (
Опа, небольшое поле для гольфа.
) Угу-у. А серийный номер знаете? (
А тут бассейн для жильцов.
) Угу-у. А ломбарды вы проверяли? (
Гляну-ка еще в Седоне
)».
В 2017 году Чак провел пару недель на этой свалке человеческого балласта, угукая в трубку и продираясь сквозь скучнейшие отчеты, пока в один прекрасный день не прозрел. «Престарелый толстяк с калькулятором» и обладатель «детского жетончика», как и любой начальник в мире за последние двадцать лет, получил свое место, зарекомендовав себя сторонником «количественных показателей эффективности полиции». Статистики, иным словом.
Итак, Чак решил изучить статистику. Оказалось, что отдел имущественных преступлений полиции Спокана удерживал «уровень раскрываемости и возврата похищенного имущества» в пределах от двух до пяти процентов. Тогда-то Чак Литтлфилд и задумал свою жестокую и гениальную месть.
Для начала он слез с таблеток. Затем распечатал заявления о кражах за последние две недели и объехал на своем пикапе все ломбарды города, один за другим. Там он внимательно осматривал каждый велосипед, телевизор и мотокультиватор, сравнивал их с украденными и, когда обнаруживал тот же серийный номер или визуальное совпадение, конфисковывал вещь и закидывал ее в кузов пикапа. Он с вызовом смотрел на работников ломбарда – попробуйте только возразить, – но они были бессильны. Они знали правила игры. По закону ломбарды обязаны были знать имя и адрес продавца (т. е. вора), а также иметь копию его удостоверения личности. Но все понимали, какие вялые и безучастные копы занимаются кражами, и, поскольку к ним уже лет десять не заходил живой полицейский, в ломбардах давно перестали проверять фальшивые имена в квитанциях на ворованное барахло, которое они скупали кучами. Меньше всего им хотелось сдавать своих поставщиков (т. е. воров). Так что следующие два месяца Чак, охваченный нарастающей гипоманией, терроризировал как ломбарды,
так и
своих коллег по отделу и в конце концов поднял процент раскрываемости дел, попавших ему на стол, до
девяти
.
В тот период он вновь ощутил опьяняющее чувство, что у его жизни есть смысл, которое не испытывал с тех пор, как еще молодым полицейским сел за руль своей первой патрульной машины. Возвращать украденное было даже лучше, чем секс. Велосипедисты с жаром пожимали ему руку и благодарили так, словно он только что передал им их первенцев. Подрядчики едва не плакали, когда Чак появлялся с ящиками для инструментов, украденными из их грузовиков и со строительных площадок.
– Я работаю здесь уже двадцать лет, – сказал один экскаваторщик, – и мне ни разу даже разводной ключ не вернули.
– Просто исполняю свой долг, – ответил Чак.
А одна дамочка, которой красавец-детектив вернул шкатулку для украшений, инкрустированную перламутром (причем с большей частью драгоценностей внутри), даже попыталась соблазнить его, но Чак, хотя чуть и не поддался искушению, знал, что не стоит опошлять это бескорыстное, трансцендентное чувство. «Вы… просто супергерой», – сказала она на прощанье, когда он шел от ее крыльца к пикапу, представляя себя Джоном Уэйном.
Даже его лейтенант был впечатлен.
– Какого хрена ты задумал, Литтлфилд?
– Просто делаю свою работу, лейтенант, – сказал Чак. – Разве не для этого я давал присягу? – И подумал:
планирую засунуть эту невероятную статистику в твою никчемную задницу, вот что.
– Ты же знаешь, что нам такая раскрываемость не по силам, – сказал лейтенант. – Уйдешь на пенсию, и показатели сразу рухнут.
– Ну не знаю, – сказал Чак, – вам есть на кого рассчитывать.
После этих слов они с лейтенантом обернулись и посмотрели на коллег, оказавшихся в тот день на работе, – секретаршу, увлеченно играющую в «Кенди Краш» под аккомпанемент телефонной трели, и покрасневшего от злости Безумца Маккалистера, оравшего по телефону на подрядчика, который ремонтировал ему причал у домика на озере Кер-д'Ален и, судя по всему, халтурил как мог. (
Угу-у, а сколько мне отдать за причал, который, черт побери, не тонет?
)