Страница 24 из 84
Он проснулся на диване у Люси, приподнялся и увидел, что ее сын наблюдает за ним, сидя за обеденным столом над миской хлопьев. Келвин Пак-Дэвис, конечно, значительно подрос с их последней встречи – тогда ему было всего девять или десять. Теперь это был высокий худощавый юноша с темными глазами и лохматыми черными волосами, обесцвеченными на кончиках. От матери, которая была наполовину кореянкой, он унаследовал азиатские черты лица, а его руки от плеч до запястий покрывали выцветшие татуировки.
– Значит, ты тот мужик, из-за которого развелись мои предки?
– Похоже, что так. Извини меня.
– Все в порядке. – Кел пожал плечами. – Мама говорит, что ты не виноват.
– Великодушно с ее стороны.
– Я всегда тебя иначе представлял.
– Тогда я выглядел по-другому. – Рис потрогал опухшую щеку. – Мы с тобой даже виделись, когда ты был ребенком. Мама приводила тебя на работу в Хеллоуин, ты еще выпрашивал у нас сладости. Помню, однажды ты был в костюме птицы.
– Ага, злой.
– Ну, тебя можно было понять.
– Нет, это из игры такой. «Энгри Бёрдс» – злые птицы, – сказал Кел.
– Точно… – Кинник огляделся. – А твоя мама…
– Тоже злая. Она душ принимает.
Кел вытянул шею, будто выглядывая из-за угла.
– Лицо болит, да?
– Да. Немного. – Кинник опять дотронулся до щеки, которая распухла так, словно он побывал у стоматолога-садиста. – Даже очень, – признался он. Действие ударной дозы тайленола и снотворного, которую дала ему Люси, постепенно проходило. – Один тип решил пробить в моем лице дыру.
Кел прищурился:
– Скуловая дуга сломана.
– Да с каких пор весь мир так подкован в анатомии?
– ММА, – сказал Кел. – Это частая травма у бойцов. Будешь хлопья?
– Какие?
– «Фростед Флейкс».
– Может, позже. А у вас есть кофе?
Кел кивнул в сторону кухни. Рис встал и, пошатываясь, побрел через столовую, стены которой были увешаны фотографиями Кела и его сестры, на кухню, где в стеклянном чайнике обнаружился черный кофе. Только с третьего раза Кинник открыл нужный шкафчик и достал чашку. Пар приятно обволакивал лицо, и Рис чуть не заплакал – так хорош был кофе. Он поклялся избавиться от своего древнего ржавого кофейника, когда со всем разберется.
Люси вышла из спальни в шерстяном платье и колготках, волосы она собрала в хвост.
– О, отлично. Ты нашел кофе. И, вижу, ты уже познакомился с мистером Келом. – Она положила руки на плечи сына.
– Да. Это он подсказал мне, где искать. Очень вкусно, спасибо.
– Не хочешь привести себя в порядок? Я тебя кое с кем сведу, но потом мне нужно на работу.
– Сведу?
– Ага. – Она отошла, чтобы налить кофе и себе. – Я, кажется, нашла человека, который может тебе помочь.
– Правда? Кого?
Люси бросила взгляд на сына, а затем сказала:
– Один коп в отставке. Сейчас работает кем-то вроде частного детектива в юридической фирме – ищет пропавших свидетелей, отцов-алиментщиков и все такое. Я позвонила ему, и он готов взяться. Ему уже доводилось иметь дело с теми парнями, с которыми ты связался…
– С Армией Вечного Света, – сказал Кинник. – АВС.
Кел рассмеялся:
– Реально?
– Как я понимаю, они ополченцы радикальной церкви, и у них есть свой тренировочный лагерь в Айдахо, – сказала Люси. – Эти придурки заявляются с оружием на гей-парады и все в этом духе. Этот мой приятель называет их «игрушечными солдатиками».
– Ну, та дубинка точно была не игрушечной. – Кинник осторожно провел языком по внутренней стороне щеки. – А я знаю этого копа? Он крутился рядом, когда я работал в газете?
– Возможно. – Люси отпила кофе. Она перевела взгляд на Кела и снова посмотрела на Кинника. – Мы с ним… э-э… когда-то встречались.
– Да брось! – Кел вскочил. – Ты позвонила Чаку?
Смеясь, он отнес пустую миску в раковину.
– Чокнутый Чак! Снова в игре!
Кинник, наблюдая за его реакцией, спросил:
– Мне будет помогать парень по кличке Чокнутый Чак? Ты
встречалась
с парнем по кличке Чокнутый Чак?
Люси стиснула зубы, она явно не горела желанием это обсуждать.
– Чак не
чокнутый
. Он просто… легковозбудимый. И у него есть свои тараканы. – Она бросила на Кела испепеляющий взгляд. – Но у кого их нет? Чак – хороший человек. И он был хорошим копом, пока его не вышвырнули.
– Стой. Ты же не про Чака Литтлфилда?
Кинник вспомнил историю, ходившую по городу перед его отъездом, – один дерганый болтливый детектив из отдела по тяжким преступлениям перешел дорогу начальству и угодил под перевод.
– Ты встречалась с Чаком Литтлфилдом?
Теперь Люси сердито уставилась на Кинника.
– Мы
не
будем это обсуждать!
Она ушла на кухню, снова наполнила чашку и прошествовала с ней через столовую.
– Жду тебя здесь через пятнадцать минут, Кинник. И прими уже душ,
мать твою
! От тебя несет, как от подмышки бомжа.
Когда дверь ее спальни хлопнула, Кел вытаращил глаза.
– Ч-е-е-ерт! Ты попал под утренний обстрел. Я думал, только мне так везет.
Кинник понюхал свою подмышку.
– Я же вчера мылся. Люди всегда были так помешаны на гигиене или это что-то новенькое?
– Нет, думаю, это уже давно началось. – Кел принюхался. – Чел, хочешь, одолжу тебе футболку?
* * *
Десять лет Чак Литтлфилд – крепко сложенный, суетливый детектив из отдела убийств – проработал в особо тяжких. Его успели полюбить все журналисты: Чак был единственным, кто мог рассказать им что-то дельное, среди своих коллег-копов, всегда державших рот и задницы на замке. Однако начальство – и не без оснований – считало его двуличным, не выпускающим мяча из рук эгоистом, дырявым ведром и заносчивым выскочкой, которому плевать на команду. Они устали от его постоянных просьб о сверхурочных и от того, как детали его дел таинственным образом всплывали в новостях. А Чака, в свою очередь, бесило, что начальство отклоняло его вполне обоснованные запросы на анализ волокон или использование углеродной пудры для снятия отпечатков – на любые новые методы экспертизы, которые неизменно отметались по причине «дорого и бесполезно».