Страница 18 из 84
– Это было очень своевольно, – сказал брат Дин. – Шейну не понравилось, что она с ним не посоветовалась. Я так ей и сказал.
– Можно я пойду? – Ашер аж зажмурился.
– Я отведу его в туалет, – сказал Кинник.
– Нет, я отведу, – сказал брат Дин.
– Пойдем все вместе, – предложил Кинник.
– Нет, – сказал брат Дин, – не пойдем.
Кинник видел страдания на лице внука.
– Ладно, пусть идет с вами. – Он повернулся к Лии: – Хочешь тоже?
Дин повел детей в церковь. Второй мужчина остался на месте, внимательно наблюдая за Кинником, и у того вдруг возникло чувство, что его стерегут.
– Мы все о тебе знаем. – Козлиная Бородка криво оскалился, обнажив клыки.
– Да что ты. Ну так и я о вас наслышан. АВС, да? Это же ваше утреннее шоу, как там его… «Гутен морген, майн фюрер»?
Улыбка на лице мужчины исчезла.
– Кстати, когда там новый сезон «Анатомии страстей Христовых»?
– Шейн говорил нам быть осторожнее. Предупреждал, что ты любишь бить исподтишка, как трус. Это правда, Мистер Тесть?
– Зависит от обстоятельств. – Кинник почувствовал, как кровь закипает у него в жилах.
– Думаешь, ты самый умный? А мне ты таким не кажешься. Ну давай, ударь меня, умник.
Но брат Дин с детьми вернулись раньше, чем дело дошло до драки. Кинник и Козлиная Бородка наблюдали, как они втроем идут через парковку.
– Сегодня шахматный турнир
для взрослых
, – сказал явно разочарованный Ашер. – Мы все перепутали. Детский только через месяц.
– Что ж, значит, вернемся попозже, – сказал Кинник и обратился к брату Дину: – Дети с вами не поедут.
Дин прищурился.
– Еще как поедут. Это не вам решать. Их
отец
попросил нас приглядеть за ними, пока он не вернется.
– Тогда я тоже поеду, – сказал Рис.
– Шейн будет против.
– Бетани оставила
мне
записку с просьбой присмотреть за ними. – Кинник сделал полшага вперед. – И именно этим я и намерен заниматься.
В этот момент Козлиная Бородка небрежно откинул куртку, показывая ему пистолет в кобуре.
Брат Дин подошел ближе и, оказавшись почти нос к носу с Кинником, склонил блестящую лысую голову набок:
– Ты шлялся где-то десять лет, – сказал он, – а теперь решил поиграть в мирового дедушку?
Риса словно кто-то ударил под дых.
Семь лет
, подумал он,
а не десять
. Но спорить он не стал, потому что знал, как жалко это прозвучит.
И тут он вдруг вспомнил, откуда ему знакомо лицо брата Дина:
– Подожди-ка… Ты – Дин Баррис! Я освещал твой судебный процесс. Ты – Пресвятой Браконьер.
Дин Баррис в замешательстве отступил на шаг, и его лицо залилось краской. То ли от стыда, то ли от ярости. Кинник писал о федеральном процессе по делу Барриса о браконьерстве не то десять, не то двенадцать лет назад. Баррис возил грузы на дальние расстояния, а в свободное время охотился на орлов по всему западу. В основном на территориях резерваций. Принцип был такой: Баррис подстреливал оленя, оставлял тушу на видном месте, отгонял койотов и других падальщиков и ждал, пока полакомиться оленем не прилетал белоголовый орлан или беркут. Из охотничьего укрытия он убивал птицу, а потом продавал на черном рынке ее части: крылья, когти, хвост и перья. Иногда он делал из птиц чучела и продавал их целиком за тысячи долларов. За свою карьеру браконьера он также убил и продал множество рыжих и канадских рысей, медведей и пум. В суде Баррис заявлял о своей невиновности, ссылаясь на Книгу Бытия, где говорится, что
Господь дал человеку право владычествовать над всеми животными
, но судью этот весомый аргумент не убедил. Баррис также пытался оспорить юрисдикцию федерального суда, инспекторов по охотничьему надзору и индейских резерваций, то есть практически всех участников дела, но судья отклонил его возражения и приговорил к пяти годам тюрьмы. На фоне растущего беспокойства по поводу праворадикальных группировок эта история вызвала большой интерес общественности, и статьи Кинника три дня подряд выходили на первой полосе – для журналиста это большой успех.
Дин стиснул челюсти, глаза у него сузились.
– Дети, пора! – крикнул он и повернулся к машине Кинника.
Рис дернулся, сжав кулаки:
– Стой…
– Дедушка, все нормально, – сказала Лия.
Она положила руку ему на локоть и как-то странно посмотрела. Ее широко раскрытые глаза словно о чем-то предупреждали. Или намекали:
все под контролем. Не создавай неприятностей.
Это были глаза Селии, говорившие «только не начинай». Глаза Бетани – «папа, хватит». Очевидно, общаться с людьми по типу Шизика Шейна Лия научилась у своей матери –
просто пережди, пока буря не уляжется.
Рис почувствовал, как к горлу подступает комок.
– Все циклично, – пробормотал он.
Как странно было снова оказаться среди людей. Он все никак не мог перестать произносить вслух свои мысли.
Брат Дин вытащил рюкзаки детей из машины Кинника и повел Ашера с Лией к пикапу, в то время как мужчина с козлиной бородкой, скрестив руки на груди, со злорадной улыбкой наблюдал за Рисом.
И что теперь? Кинник не мог просто позволить внукам уехать. Только не с Пресвятым Браконьером. Не для того, чтобы эти психи из Армии Вечного Света выдали его тринадцатилетнюю внучку замуж за сынка пастора и лишили его славного непутевого внука возможности проиграть в шахматы настоящему вундеркинду.
– Стой! – крикнул он. – Не забирай их. Позвони Шейну. Я сам с ним поговорю. Извинюсь….
Дети уже забирались в пикап, и только Кинник сделал шаг вперед, как Дин Баррис обернулся и подал знак Козлиной Бородке.
В воздухе мелькнуло что-то черное. В голове у Кинника будто хрустнуло. Звук был такой, словно у него над ухом сломали стебель сельдерея. Чем это его ударили? Он не видел ни как мужчина замахивался, ни летящий в лицо предмет. Только что Кинник был на ногах, собирался кинуться к детям, а в следующую секунду уже стоит на четвереньках, из носа и рта течет кровь, а лицо пульсирует. Ему что, сломали челюсть? Левую сторону лица пронзила боль.
В этот момент до Риса вдруг дошло: дубинка. Кожаная.
Боже правый.
На него что, напал гангстер из прошлого века?