Страница 17 из 84
Старая дребезжащая «ауди» повернула на юг, затем на восток и покатилась по склону, спускаясь в пригород Спокана. Современные многоквартирные комплексы с балконами и уродливые модульные строения под самодельными навесами, которые Кинник в шутку называл «дворцами», в черте города уступали места двухуровневым коттеджам прошлого века, бунгало и домам в стиле ранчо, мини-моллам и большим гипермаркетам, а по мере приближения к центру – викторианским и ремесленным домам конца девятнадцатого столетия, лачугам шахтеров и лесорубов и кирпичным многоквартирным зданиям – наследию некогда процветавшего мегаполиса. Здесь машина времени останавливалась. Нет, с горькой иронией отметил Кинник, им не увидеть ни сохранившихся с далеких времен типи
[11]
[Типи – традиционное переносное жилище кочевых индейцев Северной Америки, представляющее собой коническую палатку, покрытую шкурами или полотном.]
, ни землянок, ни шалашей.
Он попытался вспомнить, когда был в Спокане в последний раз. Года два с половиной назад? Точно. Разболелся зуб. Пришлось ехать к стоматологу. Обычно все его нужды можно было закрыть в городках поблизости: продукты он покупал в Спрингфилде, книги – в антикварных магазинчиках в Чеуэле, а за пивом изредка заезжал в таверну в Лун Лейк. Но когда воспалился зубной нерв, от поездки в большой город было не отвертеться.
Торо было всего двадцать семь, когда он поселился в хижине размером десять на пятнадцать футов на берегу уолденского пруда, где два года и два месяца провел в духовных терзаниях и борьбе с кариесом. К тридцати трем годам у старины Генри Дэвида не осталось своих зубов. Киннику же, пробывшему в уединении на пять лет дольше, удалось дожить до шестидесяти с целыми и невредимыми резцами – все благодаря волшебным рукам споканских дантистов.
После того как врачи удалили ему нерв, с цивилизацией он снова распрощался.
– И вот я снова тут, – сказал Кинник.
– Ты о чем? – спросила Лия.
– Ни о чем.
Турнир по шахматам, как объяснила ему миссис Гейнс, проходил в здании аббатства
[12]
[Аббатство Уэст-Сентрал – епископальная церковь, ныне общинный и культурный центр. Название «аббатство», которое приход получил лишь после возрождения в 2018 году, подчеркивает «монастырский дух» церкви, места общих молитв и встреч в рамках социальной поддержки.]
в западной части Центрального Спокана – старейшем рабочем районе города. Споканский шахматный клуб собирался в епископальной церкви девятнадцатого века – небольшом краснокирпичном здании со шпилем и пристройкой для настоятеля. Вывеска перед входом гласила: «Здесь рождается справедливость, радость, сострадание и мир».
На посыпанной гравием парковке было всего четыре машины, еще несколько стояло на улице. Рис припарковался и обернулся к внуку:
– Готов задать им жару, Каспаров?
Ашер поднял взгляд от тетради, и на его лице вдруг промелькнула паника.
– Я хочу п
и
сать.
– Уверен, у них есть туалет.
– Надеюсь! – Мальчик заерзал на месте.
Разве он не ходил в нужник дома у Кинника? И потом еще раз, у Брайана и Джоани? У мальчишки, похоже, был мочевой пузырь с монетку.
– Постарайся расслабиться, Ашер, – сказала Лия. И посмотрела на дедушку, выразительно подняв брови.
– Я только хотел сказать, что правда очень рад вашему приезду, – сказал Кинник, неожиданно для самого себя. – И мне ужасно жаль, что меня так долго не было в вашей жизни. Что я не был хорошим дедушкой и хорошим отцом для вашей мамы. Но я приложу все усилия, чтобы это исправить. – Он похлопал Ашера по коленке: – А теперь давай-ка поскорее найдем туалет, пока ты не сходил конем в штаны.
Они выбрались из машины, и Рис заметил, как на другом углу парковки из огромного черного пикапа вышли двое мужчин. Любителями шахмат они явно не были. Их груди и животы выдавались вперед под черными футболками и одинаковыми нейлоновыми куртками. Одному, с козлиной бородкой и стрижкой под машинку, было на вид лет тридцать. Другой, гладковыбритый и лысый, постарше – его голова блестела так, что казалась металлической. Именно от второго, лысого, исходила смутная угроза. Киннику показалось, что он где-то его видел, но вспомнить где никак не получалось.
На заднем стекле пикапа красовался Гадсденовский флаг
[13]
[Гадсденовский флаг – желтый флаг с изображением свернувшейся гремучей змеи и надписью «Не наступай на меня» (англ. Don't Tread on Me). Создан в годы Американской революции в 1775 году, ныне используется как символ независимости и протеста, в том числе правыми радикальными движениями.]
, а на откидном борте – наклейка, которую Рис сначала принял за логотип телеканала, пока не пригляделся и не прочитал, что АВС
[14]
[АВС (American Broadcasting Company) – один из крупнейших телеканалов США, транслировавший такие культовые телесериалы, как «Отчаянные домохозяйки», «Анатомия страсти» и «Остаться в живых».]
расшифровывается как «Армия Вечного Света». Он снова посмотрел на мужчин и заметил под курткой у Козлиной Бородки черный ремень наплечной кобуры.
– Ашер! Лия! – Лысый зашагал в их сторону. – Вот вы где. Ваш отец места себе не находит!
– Это друг Шейна, брат Дин, – прошептала Лия Киннику. Затем, уже громче, представила его приближающимся мужчинам: – Это наш дедушка Рис. Он писатель и отшельник.
– День добрый, сэр, – сказал лысый, подойдя к ним. – Дальше мы сами. Шейн попросил нас заехать за детьми, но дома их не оказалось. Их соседка сказала, что вы можете привезти их сюда.
– Мне очень нужно в туалет, – сказал Ашер, переминаясь с ноги на ногу.
– Давай так, – сказал брат Дин, – мы сейчас спросим, можно ли сходить в туалет в церкви, а потом позвоним твоему папе и скажем ему, что ты скоро будешь дома. Как тебе такой план?
– У Ашера сегодня шахматный турнир, – сказал Кинник.
– Правда? – отозвался брат Дин. – Что ж, боюсь, его отец не уверен, что это хорошая идея. Сами понимаете, мать сбежала и все такое. – Он посмотрел на Ашера сверху вниз: – Твой папа попросил меня присмотреть за тобой пару дней, пока он не вернется из поездки. А потом вы с ним и пастором Галленом сможете помолиться об откровении насчет шахмат. Что думаешь, приятель?
Рис рассматривал стоящих перед ним мужчин. В них не было ничего откровенно угрожающего. Но откуда ему был знаком этот лысый? Память снова его подводила. И все же он не знал, как ему лучше поступить.
– Миссис Гейнс попросила меня присмотреть за детьми, – сказал Рис.