Страница 14 из 84
– С Днем благодарения, – поприветствовала его барменша. Она была где-то на шестом месяце беременности, а грудь ее украшала татуировка в виде роз, поднимающихся от декольте к шее.
– И вас, – сказал Кинник.
Девушка достала из морозилки готовый пирог с индейкой.
– Последний кусок остался. Будете?
– Похоже, он сегодня нарасхват.
– Шесть баксов.
– За полцены вообще подарок.
Она достала пирог из коробки и поставила в микроволновку.
Перееду в старый дедов дом
, подумал Кинник. Уже десять лет он пытался решить, что делать с сорока акрами земли, доставшимися ему после смерти отца, а отцу – после смерти
его
отца, деда Кинника. Он мог бы привести в порядок заброшенный дом. Стать отшельником. Зажить простой жизнью.
Исчезнуть там. Да, решено.
Он не сомневался, что
сможет
исчезнуть из жизни Люси и Бетани, но что-то подсказывало, что человек, от которого он по-настоящему хочет скрыться, будет смотреть на него из зеркала в любой точке земного шара.
Может, обойдусь и без зеркала,
подумал он и улыбнулся.
– Что будем пить, весельчак? – Барменша поставила перед Кинником тарелку с дымящимся пирогом и вручила ему вилку и одну-единственную салфетку.
– Учитывая, что в следующий раз я выпью еще не скоро, – сказал он, – налейте что-нибудь на ваш вкус. Что бы
вы
мне предложили?
Она повернулась к кранам.
– Бад. Бад-лайт.
– А может, коктейль? «Манхэттен»?
– Я не знаю, как он делается.
– Это просто виски, сладкий вермут и биттер.
– Из всего этого у нас есть только виски.
– Тогда давайте виски.
– «Бим», «Джемесон» или «Джек»?
– В Ирландии жить – «Джемесон» пить.
– Двойной? До пяти вечера цена как за обычный.
– Вот это я удачно зашел, – сказал Кинник.
Барменша поставила стакан с виски рядом с пирогом.
– Благодарю, – сказал Кинник и, желая поддержать беседу, спросил: – Мальчик или девочка?
– В смысле? – спросила барменша.
– Забудьте, – ответил Кинник.
С этими словами он отправил в рот кусочек полуфабрикатного пирога с индейкой и поднял свой стакан, обращаясь к соседям по барной стойке:
– С Днем благодарения, господа!
И началась новая жизнь.
* * *
Кинник посадил детей в свою старую развалюху, и они покатили по грунтовой дороге, а затем выехали на шоссе, затерявшееся среди густого леса, и проделали десять миль – мимо ранчо и ферм, по извилистой Хантерс-роуд до городка Спрингдейл. По пути он комментировал:
– Браттоны держали пару сотен герефордских коров, пока у старика совсем спина не отказала. А вон на той ферме много лет жила коммуна, но в итоге все они разъехались.
Кинник рассказал, что в Спрингдейле в свое время были лесопилка и железнодорожный узел, а его дед купил неподалеку небольшое ранчо в конце сороковых, когда людей в городе было вдвое больше. Тут он сбросил скорость и свернул на главную улицу Спрингдейла, растянувшуюся всего на два квартала. На ней когда-то находились оживленная железнодорожная развязка, предназначенная для транспортировки пиломатериала, и с десяток мелких предприятий для ее обслуживания. Железной дороги в городе давно уже не было, и на всей улице работали только два заведения: унылая закусочная и еще более унылый продуктовый магазинчик, цены в котором, по мнению Риса, были «не намного ниже, чем в круглосуточном минимаркете на заправке».
Ашер и Лия переглядывались, заинтересованные экскурсией, которую устроил их дед. Поначалу им казалось, что он едва способен вести разговор, а теперь у него во рту будто открылся какой-то кран и слова лились не переставая.
На развилке они не стали поворачивать на запад, к озеру Лун, откуда дети приехали с Анной Гейнс, а отправились на юг – к городку Форд и, как сообщал дорожный знак, земле племени спокан.
Рис забормотал себе под нос:
– Ох, не знаю. Наверное, это плохая идея. И, может… – он прикусил губу, – может, они даже не… – Он сбавил скорость. – Уверен, они даже не захотят…
Пока машина ползла по дороге, Кинник, вытянув шею, высматривал что-то впереди.
– Вот черт, – сказал он, увидев две машины, припаркованные перед широким модульным домом чуть в стороне от шоссе. – Они дома. Похоже, сейчас или никогда.
Он заехал на огороженный участок и припарковался перед домом, стоящим рядом с громадным жестяным амбаром с выцветшей вывеской: «Резервный капитал племени спокан». На заборе висели написанные от руки плакаты: «Рудник „Миднайт“ – ЗЛО!», «Требуем консервации карьеров!» и «Минэнерго лжет!»
– Ладно, дети. – Рис глубоко вздохнул. – Заранее прошу прощения за все нецензурные выражения, которые вы сейчас услышите. Но это будет для всех нас хорошим уроком. Не откладывайте дела в долгий ящик. И не пейте днем.
– Кто здесь живет? – спросила Лия.
– Мои друзья – Брайан и…
Не успел он договорить, как из дверей дома с громким лаем выскочила немецкая овчарка, а следом за ней с невысокого крыльца спустился грузный индеец в серых трениках, толстовке «Окленд Рэйдерс»
[9]
[«Окленд Рэйдерс» – команда по американскому футболу, основанная в Окленде, штат Калифорния, в 1960 году.]
и пушистых тапочках.
– Кинник, мать твою, какого ху… – Мужчина вовремя заметил в машине детские лица. – Что ты, ради всего святого, тут делаешь?
Рис вылез из машины и поднял руки в примирительном жесте.
– Брайан, извини. Я собирался позвонить, но совершенно забыл, что у меня нет телефона.
– Что за чушь? С чего ты решил, что можешь вот так вот заявляться?
Пес все еще заливался лаем, но от хозяина не отходил. Тут из дома вышла такая же грузная женщина.
– Хватит, Билли, – сказала она, и собака тотчас вернулась в дом.
Женщина была полной и красивой, кожа на пару тонов светлее, чем у мужчины, на голове ежик седых волос.
– Рис, это твои внуки, что ли?
– Ходят такие слухи. Привет, Джоани. Как ты?
– Да ничего. Вполне себе.