Страница 13 из 84
теперь мир. Так что… он взял от него передышку. Переехал на клочок земли, доставшийся ему в наследство от недоделанного деда-овцевода. Но как только он начал возводить эту невидимую стену, стирать свои следы, он уже не мог остановиться. Так продолжалось до сегодняшнего дня, когда Кинник вдруг осознал, что вот уже год живет исключительно в своей голове и непостижимым образом докатился до того, что даже не узнает собственных внуков.
– Я нахожу полезным проводить большую часть времени в одиночестве. – Кинник наконец нашелся с ответом. – Общество, даже самое лучшее, скоро утомляет и отвлекает от серьезных дум
[7]
[Цитата из «Уолден, или Жизнь в лесу» Генри Д. Торо, перевод З. Александровой.]
.
Лия недоуменно уставилась на него.
– Полагаю, Торо не было в списках рекомендованной литературы?
– Кажется, нет, – сказала Лия.
– Ну конечно, нет. – Кинник постарался изобразить на лице образцовую дедовскую улыбку, и снова в голове промелькнуло:
О, Селия. О, Бетани. Мне так жаль.
– Что ж, тогда… – Кинник прокашлялся. – Как смотришь на то, чтобы отвезти твоего промокшего братца-вундеркинда на шахматный турнир?
Он направился к дому, но девочка не сдвинулась с места.
– Я должна предупредить… – она поморщилась, – что в шахматы он играет примерно так же, как прыгает через ручьи.
Кинник улыбнулся.
– И ты хочешь пропустить такое зрелище?
* * *
В День благодарения в 2016 году Кинник отъехал от дома дочери, не имея ни малейшего представления, куда ему направиться. Костяшка безымянного пальца на правой руке пульсировала – видимо, ударив Шейна по его чугунной голове, он сломал какую-то косточку. Рис даже немного расстроился, что зять не ударил его в ответ, но нужно было отдать Шейну должное: несмотря на все свое бахвальство, к насилию тот склонен не был. Кинник мчал на север по трассе
I-
5 сквозь клочья тумана, а мобильник, словно осуждая его, попеременно то жужжал, то трезвонил на пассажирском сиденье. Кинник потянулся за ним, не останавливая машину, и начал читать всплывшие на экране сообщения, изредка посматривая на дорогу. Селия писала что-то в духе «Разворачивайся, мы и так тебя поняли», а Бетани – «Не вздумай возвращаться».
Ему следовало позвонить Бетани и извиниться, позвонить Селии и все объяснить или, может, позвонить в Спокан своей бывшей возлюбленной Люси, чтобы та выслушала его и успокоила. Последний вариант, честно говоря, казался самым заманчивым, но Люси ясно дала понять, что им с Кинником больше не по пути. (
Я, блядь, больше не хочу тебя видеть. Никогда.
) Боже, благослови Люси Парк и ее вопиющую прямолинейность. И все же, чисто технически, разговаривать по телефону не то же самое, что
видеться.
Нет, стоп. Если кому-то и звонить, то Бетани. Так будет правильно. Она оставила ему два голосовых сообщения, и именно перед ней он провинился больше всего. Все, что ему нужно было сделать, это нажать ее имя на экране, и бум – силами науки и техники его умница Бетани окажется рядом, он услышит ее так же четко, как если бы она сейчас мчалась с ним в машине со скоростью восемьдесят миль в час. Он повертел в руке айфон. Поразительно. Последние ниточки, связывавшие его с людьми, хранились в электронном нутре телефона. Кинник больше не помнил наизусть ни одного номера. Все они были лишь «проводками» в микрочипе, битами данных в этом устройстве. Разбуди его ночью, он мог бы без запинки отчеканить телефонные коды своей юности (Уолнат-4-9378, Кистон-6-2454…), но без этого «поп-тартса»
[8]
[«Поп-тартс» – популярное в Америке прямоугольное печенье с начинкой.]
современной науки стоимостью в шестьсот долларов он не мог связаться с другими людьми, а они не могли связаться с ним.
Но и это еще не все! Это устройство знало его как никто другой: его слабости (
лучшие акции в барах поблизости
), его вкусы (
соул семидесятых и R'n'B
), его фрустрации (
эрекция после пятидесяти
), его низменные жалкие желания (
ищу энергичную даму от сорока до пятидесяти, только свидания, без обязательств
), даже то, какие носки он предпочитает (
спортивные, белые и черные
), все места, где он когда-либо бывал – пешком или за рулем…
Кинник и сам удивился, увидев, что его телефон вылетел в окно. Конечно, опустил стекло он сам, так что произошедшее не должно было его шокировать, но удивительным образом тело Кинника опередило его мозг. Он успел бросить взгляд в боковое зеркало и увидел, как телефон прокувыркался по обочине и исчез в зарослях сорняка на разделительной полосе.
Нужно вернуться!
Рис почувствовал этот импульс на животном уровне, словно вместо телефона он выбросил младенца или последнюю бутылку выпивки. А вдруг он кому-то понадобится? Вдруг Шейн начнет буянить? Вдруг что-то случится с детьми? Вдруг Люси Пак захочет все вернуть? Вдруг «Нью-Йорк Таймс» предложат ему работу? Вдруг энергичная дама от сорока до пятидесяти, заинтересованная исключительно в сексе, напишет ему? Вдруг у него кончатся носки?
Конечно, он может просто купить новый телефон.
– Если я это сделаю, – пробормотал Кинник, – то пропаду окончательно.
Было тихо. У него в голове. Без телефона. Какое счастье.
Дорожный указатель сообщил, что он приближается к Риддлу.
– Ну вот и все, – произнес Кинник вслух, не зная, что это только начало – впереди было семь лет разговоров с самим собой. Позволив машине самой выбирать курс, он убрал руки с руля, и «ауди» – спасибо дерьмовой подвеске – резко вильнула и унесла его с автострады на съезд к маленькому придорожному городку.
На главной улице Риддла он нашел ирландский паб, в окне горела неоновая вывеска «открыто».
Да благословенны будут труды твои…
Козырек перед зданием поддерживали столбы вроде тех, к которым ковбои когда-то привязывали лошадей. Выйдя из машины, Кинник притворился, что привязывает к одному из них свою «ауди».
– Тише, девочка, – сказал он машине.
Дверь паба открылась с приятным скрипом, впуская его в темный зал. Всегда было что-то волнующее в том, чтобы опрокинуть стаканчик посреди дня, и Кинник плюхнулся на стул за барной стойкой. Трилистники, постеры с рекламой пива, бильярдные столы – паб выглядел именно так, как полагалось. Помимо Кинника, посетителей было всего двое, перед каждым стояло по пирогу в пластиковой форме и по кружке светлого разливного.