Страница 15 из 59
— А вы не знаете, с чем это было связано? Такое состояние Кристины Владимировны? – спросила я.
— Я точно не знаю, но Наташа говорила, что у Кати с матерью были какие-то проблемы. Ну, я так думаю, что это, скорее всего, обычные подростковые проблемы. Ведь возраст-то у них сейчас какой. Тут и интерес к мальчикам, и особое внимание к своей внешности, да мало ли что еще, – предположила Валентина Селиверстова.
— А вы сами дружили с Кристиной Владимировной? Вообще, с этой семьей? – спросила я.
— Ну, вряд ли это можно назвать дружбой. Во-первых, у нас с Кристиной значительная разница в возрасте. Это я только в разговоре с вами называю ее просто по имени. А при встрече с ней самой я всегда обращалась к ней по имени-отчеству. Хотя мы с Веретенниковыми знакомы довольно давно. Потому что и они, и мои родители вместе со мной переехали в этот поселок почти одновременно. У них тогда была дочка Клементина. Вот мои родители с Веретенниковыми хорошо общались и, можно даже сказать, дружили. А мы с Кристиной.. так только, поздороваемся, поговорим о каких-то мелочах, вот и все, – сказала Валентина.
— Вы вот сказали, что ваши родители дружили с Веретенниковыми. А вы сами дружили с их Клементиной? – спросила я.
— Нет, ну что вы! Клементина была еще довольно маленькой девочкой, а я уже замуж собиралась выходить. Наши с Клементиной интересы ну вот совсем не пересекались. Я и в коттедже Веретенниковых была всего несколько раз. Один раз они пригласили нас на какое-то торжество, сейчас уже и не помню, на какое именно. А второй – на похороны Клементины, – сказала Селиверстова.
— Получается, что вы, Валентина Сергеевна, и приемную дочку Веретенниковых Екатерину тоже мало знаете? – решила я уточнить.
— Нет, почему же? – возразила Селиверстова. – Как раз Катю я знаю довольно хорошо. Ведь моя дочка с ней дружит, я уже говорила. К тому же они в одном классе учатся. Ой.. подождите, Татьяна Александровна, это что же получается? Кристину Владимировну убили, а Катю? Что, ее тоже?
Валентина Селиверстова с испугом посмотрела на меня.
— Вы знаете, Валентина Сергеевна, что произошло с Катей, пока неизвестно. Во всяком случае, ее тела в коттедже не было, – сказала я.
— То есть.. Катя пропала, что ли? Так получается? – спросила Валентина.
— Ну, получается, что так, – кивнула я. – Во всяком случае, пока о ее судьбе ничего не известно. Скажите, Валентина Сергеевна, может быть, Наташа, как подруга Екатерины, что-нибудь знает, куда она могла уйти?
— Подождите, Татьяна Александровна, что-то я не совсем вас понимаю, вернее сказать, совсем не понимаю. Ведь вы только что сказали, что Катю дома не обнаружили, но ведь Кристину Владимировну убили, так? И вы полагаете, что Катю после убийства ее матери не увезли силой, а она просто сама взяла и ушла?
Валентина Селиверстова с изумлением посмотрела на меня. Я не стала говорить женщине о телефонном звонке Екатерины своей бывшей воспитательнице. Однако и не ответить было нельзя, ведь я рассчитывала на разговор с дочерью Валентины Наташей. Как-никак они учатся в одной школе и даже дружат, по словам Селиверстовой.
— Ряд обстоятельств свидетельствует о том, что Екатерина ушла сама, – обтекаемо ответила я и добавила: – Просто пока это служебная информация.
— Я вас поняла, – ответила Валентина.
— Скажите, Валентина Сергеевна, а вы сами ничего необычного не слышали у соседей? Может быть, шум какой-то или громкие разговоры? Или вы рано ложитесь спать? – спросила я.
— Да нет, не особенно рано, – пожала плечами Селиверстова. – Так, в районе двенадцати часов ночи. Говорят, что ложиться спать необходимо до одиннадцати часов вечера. И более того, даже засыпать лучше всего в одиннадцать вечера. То есть засыпать по рекомендации врачей полагается в предыдущий день. Но мы не приверженцы здорового образа жизни, к сожалению. Поэтому смотрим с мужем сериалы далеко за полночь. Кстати, Наташа в тот вечер ходила к еще одной девочке из своего класса готовиться к контрольной по какому-то предмету. И да, ничего необычного мы не слышали.
— Так, но тогда получается, что Екатерины вместе с вашей дочерью и их одноклассницей на этой подготовке к контрольной работе не было? – спросила я.
— Да, не было, Наташа и Лариса были вдвоем, – подтвердила Валентина Селиверстова.
— Но почему? Ведь если Екатерина и Наташа дружили, то почему перестали? – просила я.
— Ой, я совершенно не в курсе, – призналась женщина. – Наташа уже не так откровенна со мной, как раньше. Появились какие-то девчачьи секретики, – озабоченно проговорила Селиверстова.
— Валентина Сергеевна, а можно мне поговорить с вашей дочерью? – спросила я. – Вдруг она знает что-то важное, что позволит найти Екатерину.
— Можно, конечно, отчего ж нельзя? Только сейчас Наташи нет дома. Давайте договоримся созвониться, когда и вам будет удобно, и дочка будет свободна, – предложила Селиверстова.
— Хорошо, моя визитка ведь у вас уже есть? – спросила я.
— Да, вы всем раздавали, и я тоже ее взяла, – кивнула Валентина.
— А можно ваш телефон? – спросила я.
— Давайте я сейчас позвоню на ваш сотовый. Если не возражаете, – предложила Валентина.
— Позвоните, – кивнула я.
Сверившись с моей визиткой, Селиверстова набрала мой номер.
— Ну вот, теперь вы знаете мой номер и можете звонить, Татьяна Александровна, – сказала Валентина.
— А где расположен ваш коттедж? – спросила я.
— Да вот же он. – Валентина показала рукой на трехэтажный дом с красной черепичной крышей.
— Ладно. Значит, мы с вами на связи, Валентина Сергеевна, – сказала я.
— Да.
— И еще вопрос, – осенило вдруг меня. У Кристины коттедж двухэтажный, а здесь – трех. – Установлены ли у вас в коттедже камеры?
— Да, – с легким удивлением ответила Валентина. – А что?
— А есть такие, с которых видно, что происходит у соседей? В доме Веретенниковых, в частности? – уточнила я свой вопрос.
— Ой, нет. У нас только на воротах и на первом этаже в холле камеры стоят.
— Спасибо. Всего вам доброго, – попрощалась я с ней.
— И вам тоже.
Я подошла к своей машине, села за руль и собралась ехать в город. Я планировала встретиться с бывшей воспитательницей Екатерины – Вероникой Георгиевной Стародубкиной. Однако сначала необходимо было выяснить, располагает ли женщина свободным временем.
Я набрала номер воспитательницы и, услышав: «Да, я слушаю», начала разговор.
— Вероника Георгиевна? – уточнила я.
— Да, это я.
Голос у воспитательницы был приветливый и мелодичный.