Страница 99 из 260
Но сложившаяся ситуация сулила новые возможности, особенно для смены состава альпинистской группы. Рэберн, как писал Мэллори Рут, уже списан, поскольку совершенно непригоден для работ на высоте, это «изможденный, вздорный старик, совсем неподходящий для такой деятельности». Отъезд Рэберна способствовал поднятию морального духа. Относительно Келласа, с учетом его физического состояния и возраста, планировалось, что он не поднимется выше базового лагеря. Херон оказался «просто сокровищем»: прекрасно руководил носильщиками, однако не имел альпинистского опыта. Уолластон, самый близкий друг Мэллори в экспедиции, – одаренный натуралист, но в свои 46 не годился для работы на снегу и льду. У Буллока была хорошая физическая форма, кроме того, он обладал особым умением читать рельеф, и Мэллори надеялся на его способности. Ему также понравился Морсхед, «который постоянно ходил по холмам пешком до высоты 5,5 километра и при этом выглядел совершенно здоровым и не уставал». Говард-Бери тоже оказался хорошим ходоком и подавал большие надежды как альпинист – он мог стать четвертым в группе восходителей. «Другой геодезист, Уилер, хотя и имеет значительный опыт альпинизма в Канаде, – хромая утка с плохо работающим желудком. Он может справиться, но у меня мало надежды, что он будет полезен», – писал Мэллори Янгу.
Проблемы со здоровьем у Рэберна и потеря Келласа просто, что называется, расчистили путь. В день похорон, сразу после рассвета, еще до того, как все в лагере встали, Мэллори и Буллок поднялись по склону, ведущему к крепости, и испытали «странный восторг», когда впервые увидели Эверест.
«Утро было идеальным, – вспоминал Мэллори. – Мы поднялись уже на 300 метров, когда повернулись и увидели то, зачем пришли сюда. Невозможно было перепутать две огромные вершины на западе. Левая, должно быть, Макалу, серая, суровая и в то же время очень красивая, а другая, чуть дальше и правее, – кто бы усомнился? Огромный белый клык, торчащий из пасти мира. Мы видели Эверест не совсем четко из-за легкой дымки, но это придавало ему больше таинственности. Высочайшая из гор не разочаровала нас».
По правде говоря, из Кампа-Дзонга полностью рассмотреть Эверест невозможно. До горы оттуда более 160 километров, и нижнюю ее часть закрывают другие горы – хребет Гьянгкар выше 6 километров, тянущийся с севера на юг перпендикулярно Главному Гималайскому хребту. До хребта Гьянгкар от лагеря было около 65 километров. Но с крыши крепости, где дзонгпён принимал Говарда-Бери, Морсхеда и Уолластона в день похорон Келласа, можно было разглядеть некоторые важные вещи. Если смотреть с севера, то расстояние по вертикали, которое предстояло преодолеть, выглядело не столь страшным, как при взгляде из Дарджилинга. Северные склоны Эвереста казались менее крутыми, а линия снега проходила высоко. Огромные муссонные тучи, плывшие на север и несшие обильные осадки, казалось, обрушивали весь свой запас влаги на южную сторону Гималаев, покрывая дождем и снегом даже предгорья. В Сиккиме выпадало более 500 сантиметров осадков в год, а в поселениях на Тибетском нагорье – всего около 35. Возможно, предположил Говард-Бери, северная сторона Гималаев не подвержена влиянию муссонов, в этом случае перспективы альпинистов значительно улучшатся. Однако он ошибался.
ЗДЕСЬ УЖЕ, МОЖНО СКАЗАТЬ, ЧУВСТВУЕТСЯ РУКА СУДЬБЫ. УЧАСТНИКИ ЭКСПЕДИЦИИ ЕЩЕ НЕ ЗНАЛИ, НО С ЭТОГО МОМЕНТА ЭВЕРЕСТ НАЧАЛ СТАНОВИТЬСЯ ГОРОЙ МЭЛЛОРИ.
Смена вьючных животных, отправка писем и телеграммы Янгхазбенду с известием о смерти Келласа, а также подготовка Рэберна и Уолластона к отъезду в Сикким задержали экспедицию в Кампа-Дзонге до утра 8 июня, когда наконец после долгих торгов и споров с носильщиками о грузах караван отправился на запад, в регион, где не проходил еще ни один европеец. В первый день британцы преодолели более 25 километров, пересекли реку Яру-Чу, которая здесь оказалась просто большим ручьем, затем проследовали через прекрасные ивовые рощи, а после попали на скалистый отрог. Дальше путь привел к «самой красивой долине из всех виденных за это путешествие», по воспоминаниям Уилера, – огромной зеленеющей равнине, простиравшейся до самого Тингри. Буллок и Мэллори, как всегда ехавшие вместе, поднялись на небольшой холм и провели там полтора часа, «греясь на солнце и осматривая местность». Мэллори отмечал, что долина «своеобразно красива – в тибетском стиле: здесь больше воды, и темная зелень резко контрастирует с речным песком и желтой сухой травой. А еще красота в форме – пологие склоны, поднимающиеся от равнины, словно языки холмов… Холмы повсюду, их бесконечно много».
Экспедиция остановилась на ночлег в небольшой деревне Лингга, находившейся в местности, где было полно болот и прудов и где дикие травы буйно росли рядом с посадками ячменя нежно-зеленого цвета. На юге просматривался весь хребет Гималаев, и время от времени удавалось разглядеть Эверест, который притягивал взгляд как магнит. Морсхед отправился дальше и поставил палатку в нескольких километрах к северу от монастыря, он собирался пройти по хребту, параллельному долине. С его высоты Морсхед наблюдал окрестности и на север, и на юг, изучая неизведанную страну, а на следующий вечер догнал основной отряд. Путь от Лингги до Тингри-Дзонга составил 21 километр по плоской равнине, через луга, болота и небольшие пруды, в которых в изобилии водились чирки, кряквы и горные гуси. Огромные стада яков и овец тянулись, казалось, до самого горизонта. Это была богатая водой местность с пасторальными картинами, если бы не одно но: москиты и другая мошкара тучами вились над каждым животным и всадником.
Дальше путь шел через диковинное скопление песчаных дюн высотой порядка 6 метров, которые под действием ветра перемещались по всей длине. За дюнами до самого горизонта простирались огромные водные просторы, мерцающие в полуденном свете. Вскоре в лучах солнца Говард-Бери разглядел приближающихся всадников. Это был дзонгпён Тингри верхом на прекрасном белом пони в сопровождении свиты из нескольких человек. Дзонгпён, вспоминал позже Говард-Бери, оказался человеком безупречных манер, тяготевший к китайской культуре, он был одет в шелковый халат с вышивкой, носил длинную косичку и диковинную шляпу.