Страница 89 из 260
Дорога от деревни Гум шла по хребту, поросшему каменными дубами, а затем круто спускалась через чайные плантации и заросли древовидных папоротников высотой до 9 метров, стволы которых были усыпаны орхидеями и венериными волосами. Дождь не прекратился, даже когда путешественники около шести вечера добрались до деревянного бунгало на четыре комнаты, расположенного на высоте более чем 600 метров над рекой. В одной комнате находился магазин, две другие были заняты, а четвертая предназначалась для всех троих. Окна выходили на долину, за которой виднелся Калимпонг – следующий пункт назначения. По воспоминаниям Уилера, всю ночь шел сильный ливень, и «шум от него походил на ураган».
Уолластон, однако, был в восторге. Он и в самых смелых мечтах не мог представить такой роскоши, особенно после того, что довелось пережить в Африке и Новой Гвинее. «Вы просто входите в помещение, – писал он, – а там мебель, ножи и тарелки, лампы и даже библиотека со старыми журналами и романами». Пока это была не экспедиция, а экскурсия в классическом имперском стиле. При каждом бунгало состоял чоукидар – смотритель, который обеспечивал постояльцев дровами, молоком, кухонной утварью, кроватями и даже матрасами. В объявлении указывалось, что партиям из двух человек надлежит путешествовать с тремя слугами: поваром, носильщиком и уборщиком, последнему вменялось в обязанность чистить туалеты и подметать бунгало после использования. Наем кули для помощи повару и для организации пикников считался необязательным, но путешественникам настоятельно рекомендовали нанимать такого помощника. Ни один кули не должен был нести более 23 килограммов, каждому из них выплачивали, как говорилось в уведомлении, треть дневной стоимости мула. Если путешественник отправлялся в Тибет, рекомендовалось взять несколько упаковок печенья, флаконов туалетной воды и упаковок душистого мыла в качестве подарков высокопоставленным чиновникам и ламам. Эти дары подносились слугой, кроме того, обязательно дарились хадаки
[75]
[Хадак, или кхата, – длинный ритуальный шарф, символ гостеприимства, чистоты намерений дарящего, дружеского и радушного отношения. Это универсальный дар, подносимый по любому праздничному поводу и в качестве знака уважения. Длина и качество материала хадака свидетельствуют об отношении. Например, шелковый хадак считался дорогим подарком, поскольку изделия из натурального шелка были весьма недешевы в Тибете.]
.
Следующее утро не отличалось разнообразием – дождь не стихал, и Уилер решил идти пешком, а Мэллори и Уолластон снова поехали верхом. По крутой дороге вниз примерно за 5 километров путешественники потеряли более 600 метров высоты, спустившись к Тисте, затем они разделились. Тракт, по которому могла проехать повозка, зигзагами уходил в гору на 16 километров, а тропа для кули, по которой пошел Уилер, шла гораздо круче вверх – на расстоянии 8 километров набор высоты через густые леса до Калимпонга составил километр.
Калимпонг оказался довольно крупным поселением с лавками, церквями, чайными плантациями, почтой и телеграфной линией. Бунгало было большим и красивым – на шесть комнат с верандой, а в саду росли розы и гибискусы. Уилер прибыл около трех пополудни, всю вторую половину дня писал письма и дневник, а затем вместе с Мэллори, Уолластоном и Говардом-Бери, который приехал на муле в конце дня, отужинал в компании местного миссионера и трех его дочерей. Еда была восхитительной, а вот с выпивкой не заладилось. «TT!» – записал Уилер в дневнике
[76]
[Сокращение от teetotaller – «трезвенник».]
. К десяти вечера все уже были в своих кроватях, но прежде Говард-Бери сообщил неутешительные новости.
Выяснилось, что армейские мулы, в Дарджилинге выглядевшие упитанными и холеными, оказались совершенно непригодными для работы и в жару, и в горах. Шесть из них выбыли из строя в первый же день, еще несколько отказались работать во время крутого подъема в Калимпонг. Получилось так, что экспедиция вообще была крайне плохо оснащена вьючными животными. Из 100 мулов 27 несли пожитки погонщиков. При самых благоприятных обстоятельствах каждое животное могло взять не более 75 килограммов. Имея в наличии только 73 мула, Говард-Бери был вынужден оставить часть грузов в Доме правительства. Отправляясь в горы, британцы запаслись всем необходимым на три с половиной месяца. А чтобы пробыть в регионе до сентября, как планировалось, потребуется доставить оставшиеся грузы в июле или августе. Если бы армейские мулы совсем отказались работать, экспедиции пришлось бы полагаться исключительно на добрую волю тибетцев, которые менее чем поколение назад видели, как их отцов убивал отряд Янгхазбенда. Однако хорошей новостью стала встреча Говарда-Бери с Дэвидом Макдональдом, исполняющим обязанности политического агента в Сиккиме, пока старый друг Морсхеда Фредерик Бейли, недавно назначенный на эту должность, добирался из Англии. Макдональд тут же телеграфировал в Ятунг и тибетским властям в Пхари с указанием подвезти припасы и обеспечить транспорт в долине Чумби.
На следующий день, 20 мая, предстоял сравнительно легкий переход чуть более 20 километров. Маршрут пролегал вдоль самых красивых изгородей из дурмана, которые Говарду-Бери доводилось видеть, – густых зарослей шестиметровой высоты, украшенных огромными белыми цветами, которые буквально светились в сумерках. Однако все мысли начальника экспедиции по-прежнему были заняты мулами, которые продолжали доставлять неприятности. Дождь тоже добавлял проблем, он лил такими потоками, что непромокаемая одежда приходила в негодность за считаные минуты.