Страница 85 из 260
Руководитель альпинистской группы Гарольд Рэберн жил в отеле Everest с 23 апреля. Он не терял времени и нанял обслуживающий персонал для экспедиции – 4 поваров и около 40 носильщиков-шерпов. Шерпы – тибетский этнос, однако большинство их давно живет в районе Солу-Кхумбу, в окрестностях Эвереста с непальской стороны Гималаев. С помощью Говарда-Бери, который приехал в Дарджилинг в начале мая после визита к вице-королю лорду Редингу, Рэберн снабдил всех нанятых работников сапогами, одеялами, шапками, меховыми рукавицами и теплой одеждой. Носильщикам, которым предстояло работать в высотных лагерях, сверх того выдали спальные мешки на гагачьем пуху. Требовалось еще найти переводчика, так как только Генри Морсхед говорил по-тибетски. Говард-Бери вскоре подобрал две подходящие кандидатуры. Это Гьялцен Кази, выросший в Сиккиме и свободно владевший тибетским – мог читать и переводить даже сложные буддийские писания, и тибетец Цетен Вангду, служивший сначала в тибетской, а затем в индийской армии в Египте во время войны.
Рэберн, будучи шотландцем, равнодушно относился к британской помпезности. Он тихо беседовал с геологом Александром Хероном, назначенным в экспедицию Геодезической службой Индии, когда прибыл Говард-Бери, а следом лорд Рональдсей в сопровождении двух адъютантов в полном парадном облачении. В зале воцарилась тишина – губернатор обходил гостей, здоровался и обменивался несколькими фразами с каждым, как того требовал протокол. Дальше вечер пошел заведенным порядком. Слуги проводили гостей к их местам за столом и на протяжении всего вечера стояли позади, готовые прийти на помощь по первому требованию. Играла музыка, все непринужденно беседовали до десерта, затем лорд Рональдсей поднялся, чтобы выпить за здоровье императора. Все встали, когда оркестр заиграл «Боже, храни короля».
Дальше спокойное течение вечера было прервано. Едва все вновь расселись по местам, в зал ввалилась весьма странная фигура в поношенной и помятой одежде. Александр Келлас, отсутствие которого в Дарджилинге уже сильно беспокоило Говарда-Бери и Уолластона, прибыл в Дом правительства, одетый по-походному, к тому же он насквозь промок, пройдя пешком более 6 километров из Гума. Келлас находился в Индии с июня 1920 года и почти весь год провел в экспедициях, исследуя горные хребты на северо-восточной границе Непала и испытывая кислородный аппарат, предназначенный для восхождения на Эверест. В Дарджилинг он вернулся только вечером 10 мая, сильно уставший и с плохим самочувствием, и поэтому сразу же лег в постель и проспал почти весь следующий день, в итоге опоздав на губернаторский обед. В свои 53 года Келлас был не так молод, чтобы выдерживать такой темп путешествий и восхождений. Он понимал, что вымотался, кроме того, его мучала дизентерия, однако он ни словом не обмолвился о своем состоянии. Ни Говард-Бери, ни даже старые друзья Келласа Морсхед и Уолластон ничего не знали и были рады, что ветеран-альпинист, незаменимый участник экспедиции, наконец появился.
Мэллори, так же, как и Рэберн, не терпевший формальностей, сразу же почувствовал симпатию. «Келлас прекрасен, – писал он Рут 17 мая. – Этот шотландец с совершенно чудовищным английским не вписывается ни в какие рамки. Он прибыл на ужин у губернатора, когда все уже сидели за столом, и выглядел очень растрепанным… Его внешность идеально подошла бы для фарса о каком-нибудь алхимике. Он очень худощавый, невысокого роста, узкогрудый и к тому же сутулится. Лицо кажется гротескным из-за маленьких очков и длинных усов с заостренными кончиками».
Мэллори отмечал, что «писать о персоналиях рано», однако за несколько дней в Дарджилинге он составил впечатление обо всех своих коллегах, и оно, в общем-то, оставалось неизменным до конца экспедиции. С Буллоком все было понятно – старый школьный друг ничуть не изменился. Уолластона Мэллори тоже знал и восхищался им: «абсолютно преданный и бескорыстный человек». Морсхеда он посчитал «очень милым человеком, весьма скромным и вежливым, очень похожим на братьев и внешне, и манерами, но значительно ниже их ростом».
Другим спутникам Мэллори дал менее лестные оценки. Геолога Херона он посчитал скучным. Гарольда Рэберна назвал человеком «крайне раздражающим» с диктаторскими замашками, без чувства юмора, начисто лишенным спокойствия и «постоянно ошибающимся в своих суждениях». Что касается руководителя экспедиции Говарда-Бери, Мэллори счел его «слишком крупным землевладельцем, не только с предрассудками тори
[71]
[Термин «тори» применялся к человеку, который придерживался политической философии, основанной на традиционализме и консерватизме. Этос тори выражался во фразе «Бог, король и государство».]
, но и с сильно развитым чувством иерархии и презрением к людям другого статуса; он очень любезен с лордом Рональдсеем, слишком любезен, как мне иногда кажется».
Самые резкие комментарии Мэллори приберег для Оливера Уилера – человека, которого он никогда не видел и чьи потрясающие достижения на Эвересте так никогда и не признал. «С Уилером почти не общался, но ты знаешь мою неприязнь к канадцам. Думаю, придется проглотить большой комок в горле, прежде чем смогу привыкнуть к нему. Боже, ниспошли мне слюну».
* * *
В последующие дни, пока участники экспедиции и их жены наслаждались отдыхом в Дарджилинге – теннисом, бадминтоном и гольфом, неспешно пили чай в клубе Gymkhana, сидя в кожаных креслах и почитывая Times и Illustrated London News месячной давности, посещали послеобеденные скачки в Лебонге, танцевали и пили коктейли по вечерам в отеле Everest, в общих чертах вырисовывался маршрут экспедиции. На встрече утром 12 мая Говард-Бери рассказал Мэллори, Буллоку и Уолластону – новичкам в Гималаях, что из Дарджилинга в Тибет ведут два пути, оба хорошо известные британцам еще со времен миссии Янгхазбенда. Первый путь идет прямо на север через Сикким к Кампа-Дзонгу – через Гангток, долину Тисты и перевал Серпо-Ла, который Янгхазбенд преодолел в июле 1903 года во время первого дипломатического визита в Тибет. Предполагалось, что этим маршрутом пойдет Морсхед, основной обязанностью которого как сотрудника Индийской геодезической службы было заполнить белые пятна – нанести на карту неизведанные земли шириной более 100 и длиной более 360 километров, расположенные к северу от непальской границы и к югу от реки Цангпо/Брахмапутры, русло которой исследовали Райдер и Роулинг в 1904 году. В итоге благодаря исследованию Морсхеда на британских картах появилось 39 тысяч квадратных километров новых территорий.