Страница 84 из 260
Глава шестая
Путь к горе
Две недели судно Hatarana со снаряжением и запасами экспедиции стояло на якоре в водах реки Хугли в ожидании свободного причала в доках Калькутты. Наконец утром 10 мая, когда Джордж Мэллори сошел на индийский берег с корабля Sardinia, место освободилось. Планировалось, что разгрузка займет день, но нетерпеливый Мэллори, обремененный собственным багажом, который занимал 35 мест, договорился, что основную часть экспедиционного груза отправят следом за ним, и поехал на станцию Силда, чтобы сесть на вечерний поезд Darjeeling Mail, шедший на север, до Силигури. В Силигури – небольшом торговом поселении в 11 километрах от холмов, вырастающих из Индийской равнины и образующих предгорья Восточных Гималаев, Мэллори пересядет на поезд «Дарджилинг» Гималайской железной дороги. Эта узкоколейка, петляя по горным склонам, поднимается на высоту более 2 километров к горной станции Дарджилинг – летней резиденции правительства Бенгалии. Дарджилинг стал перевалочным пунктом для экспедиции.
Поездка длиной около 650 километров началась в жаре и пыли. Дарджилингский почтовый, пуская клубы дыма и пыхтя, понесся по однообразному ландшафту рисовых полей и бамбуковых рощ, мимо плантаций кокосовых пальм, бетеля и бананов. Через три часа поезд с оглушительным грохотом промчался по длинному мосту через реку Падму и ушел в ночь – в длинные тени от яркой луны и слабый свет сотен умолкших деревень с таким количеством жителей, которое Мэллори даже вообразить не мог. На рассвете, когда поезд приблизился к городу Джалпайгури, на горизонте впервые ненадолго показались заснеженные вершины. Они выглядели одновременно и пугающе, и захватывающе. В Силигури Мэллори оказался вскоре после шести утра и выпил чаю в уютной столовой, предназначенной, как и все подобные заведения на линии, исключительно для европейцев. Местные носильщики тем временем быстро выгружали багаж, чтобы перенести его на поезд Дарджилинг-Гималайской дороги, который отправлялся ежедневно через 35 минут после прибытия почтового поезда из Калькутты.
За Силигури путь около 11 километров шел по открытой местности мимо огромного поля, где стоял отряд Янгхазбенда перед вторжением в Тибет в 1904 году, до станции Сукна, где наконец начался подъем, сначала постепенный, через лес огромных бомбаксов и салов, а затем почти игрушечные вагоны поезда стали подниматься все выше и выше в туман. В Курсеонге, в 50 километрах от Силигури и в 30 от Дарджилинга, Мэллори сошел с поезда и отправился пешком, чтобы размяться. Он поднимался, любуясь зелеными равнинами Бенгалии, лежавшими теперь на 1,5 километра ниже, и реками, похожими с такой высоты на серебряные ленты. Взглянув вверх в какой-то момент, Мэллори впервые увидел массивы Кабру и Канченджанги, их высота превосходила все, что ему доводилось видеть в Альпах. Глубокий и ровный зеленый цвет чайных полей завораживал, но больше всего Мэллори поразил, как он написал Рут в первом письме из Дарджилинга, «лес, красивый и таинственный, покрывающий окрестные холмы ковром невероятных оттенков зеленого – от самого темного до очень яркого. В одном месте, особенно там, где я шел впереди поезда, увиденное точь-в-точь напомнило лесистые склоны на китайских картинах, посредством которых выражают некие глубокие религиозные чувства».
Вскоре пошел дождь, и пришлось снова занять место в вагоне. Состав продолжал подниматься мимо кукурузных полей, через пихтовый и сосновый лес. От знойных низин, откуда Мэллори отправился всего несколько часов назад, остались лишь смутные воспоминания. Воздух на станции Гум – самой высокой на линии (2255 метров) – был холодным, а ветер пронизывающим. Отсюда начинался спуск длиной 6,5 километра к Дарджилингу. Мэллори надеялся еще раз увидеть Канченджангу, но теперь на горизонте были облака.
На вокзале Дарджилинга толпа женщин-носильщиц с налобными обвязками для поддержки груза, который переносят на спине, ждала, чтобы поднять багаж на холм к Дому правительства, где Мэллори отвели место как личному гостю губернатора Бенгалии лорда Рональдсея. Он добрался до особняка на рикше, которую тянули и толкали три человека народности лепча – коренных жителей Сиккима. Мэллори в письмах называет их просто кули – этим термином англичане обозначали любого работающего туземца, будь то тибетец, непалец или индиец.
Он предпочел бы остановиться в отеле Everest на Окленд-роуд, где поселились Буллок и его молодая жена-американка, либо в отеле Bellevue, в котором разместились сотрудники Индийского геодезического управления Оливер Уилер и Генри Морсхед с супругами по приезде из штаб-квартиры в Дехрадуне. Чета Уилер прибыла в Дарджилинг 30 апреля, Морсхеды – тремя неделями ранее. Но руководитель экспедиции Чарльз Говард-Бери решил поселить Мэллори и врача Сэнди Уолластона в гостевом доме Дома правительства – в роскошных апартаментах с отличным видом на город. Мэллори прибыл в Дарджилинг 11 мая в три пополудни, а уже вечером его ждали на официальном приеме, который устраивал лорд Рональдсей.
Мэллори писал Рут, что мероприятие оказалось нарочито показным в викторианском стиле. Списки гостей и приглашения были отпечатаны на бумаге с тиснением, за гостями ухаживали слуги, разодетые в красные ливреи, играл оркестр, роскошь сервиза поражала – красивые тарелки, блюда, чаши и посуда из хрусталя. Гостей было 30, они прибывали парами. Мэллори сопровождал Иви Морсхед. Он был знаком с братьями ее мужа по Винчестеру. Генри Морсхед шел в паре с миссис Грэм, ее муж руководил миссией и школами в Калимпонге. Уилеры, поженившиеся всего за 7 недель до этого в Бомбее, прибыли вместе с Буллоками и сразу же разговорились с Сэнди Уолластоном, который приехал в Бомбей из Марселя 30 апреля. «По морю добрались хорошо, – сообщал Уолластон в письме Артуру Хинксу, – но поездка через всю Индию была отвратительной и долгой». В Дарджилинг Уолластон попал только 9 мая и пробыл, таким образом, в городе всего два дня.