Страница 38 из 260
Глава третья
План атаки
10 марта 1919 года сэр Томас Хангерфорд Холдич, президент Королевского географического общества, подъехал к Эолиан-холлу на Нью-Бонд-стрит и поспешил в фойе. Пройдя мимо мраморных колонн и миновав большой выставочный зал с отделанными дубом стенами, заставленный новейшими моделями пианол и других музыкальных инструментов нью-йоркской компании, которой принадлежало здание, Холдич вошел в концертный зал, располагавшийся в задней части первого этажа. Он опоздал – помещение было заполнено до отказа его коллегами и гостями общества. Восьмое собрание в этом году обещало стать судьбоносным. В зале присутствовали патриархи британского альпинизма: Дуглас Фрешфилд, описавший путешествие к Канченджанге; президент Альпийского клуба Перси Фаррар; Норман Колли, который участвовал в экспедиции на Нанга-Парбат в 1895 году с Альбертом Маммери и Чарльзом Брюсом и который сменит Фаррара на посту президента клуба в 1920 году. Также присутствовали Александр Келлас и Фрэнсис Янгхазбенд, который специально организовал эту встречу в надежде на новую волну интереса к штурму высочайшей горы.
Холдич поднялся на сцену, чтобы сказать приветственное слово и представить приглашенного докладчика. Он осмотрел зал, и мысль его ненадолго погрузилась в прошлое. Холдичу исполнилось 76, войну, которая завершилась всего год назад, он помнил смутно, однако воспоминания о Тибете и Эвересте были по-прежнему ярки. В 1906 году Холдич опубликовал книгу «Таинственный Тибет», посвященную экономическому потенциалу региона – почти безграничным, по мнению автора, запасам шерсти, серебра, мускуса, меди, свинца, железа и, прежде всего, золота. Все это, считал Холдич, может быть освоено после состоявшегося британского вторжения в Тибет. Он утверждал, что тибетские ресурсы превосходят все, что удалось найти на Юконе и в Клондайке в 1898 году. В книге Холдич также отдавал должное подвигам Сесила Роулинга и Чарльза Райдера и восторженно отзывался об их экспедиции к истокам Брахмапутры. Будучи географом, Холдич знал, что одним из главных интересов Британии в Тибете была торговля. Тем не менее он, как и многие члены Королевского общества его возраста, чувствовал то, что можно назвать зовом Гималаев, – британцев не один год влекло к высочайшим горам. В 1912 году один из авторов журнала Badminton Magazine задался вопросом, почему Эверест до сих пор не покорен. «Только в прошлом веке, – отмечалось в статье, – на достижение полюсов потратили более 25 миллионов фунтов стерлингов, погибли около 400 человек, было потеряно 200 кораблей. И никто так и не предпринял серьезных усилий достичь вершины Эвереста, на это не потратили ни пенса, не погиб ни один альпинист».
19 декабря 1918 года, спустя месяц после окончания войны, Холдич написал министру по делам Индии Эдвину Монтегю письмо относительно экспедиции к горе. Черновик письма распространили среди членов общества за неделю до отправки, текст отредактировал Фрешфилд и одобрил Фаррар. В письме автор обозначил несколько проблем, которые предстояло решить. В частности, необходимо было разработать шлем, который каким-то образом обогащал бы кислородом разреженный воздух, и продумать диету, рассчитанную на пониженный аппетит и плохую усвояемость пищи на большой высоте.
«Стоит организовать предварительную экспедицию на высокую, но доступную гору, – говорилось в письме, – например, повторить попытку восхождения на Камет (7756 метров) в Гархвальских Гималаях, до сих пор не покоренную, но известную Брюсу, Келласу, Лонгстаффу и Мамму. На этом восхождении требуется исследовать проблему кислородного голодания и найти пути ее решения. Подход к Эвересту должен осуществляться с севера, через Тибет, при содействии Геодезической службы Индии, на которую можно рассчитывать в плане подготовки людей, поскольку ее сотрудники на собственном опыте знают, что такое работа в отдаленных и труднодоступных районах Гималаев». Послание заканчивалось предупреждением, что, если не начать действовать незамедлительно, то первыми на вершине Эвереста могут оказаться иностранцы. Это письмо стало первым в канцелярии министра в новом году, его получили 17 января 1919 года.
Шли недели, а власти хранили молчание. И тогда Янгхазбенд сказал Холдичу, что стоит поднажать. Поэтому и решили пригласить выступить в Обществе малоизвестного исследователя, но с уникальной историей.
Джон Ноэль вышел на сцену под бурные аплодисменты. Собравшиеся увидели высокого тридцатилетнего мужчину с пронизывающим взглядом и тонкими чертами лица. Ноэль взялся руками за пюпитр, словно хотел найти в нем опору, и по его сигналу зал погрузился в темноту. Освещался лишь силуэт лектора на фоне потрясающего изображения Гималаев, проецируемого на экран из глубины помещения. Проектор на мгновение ослепил Ноэля. Луч пронизывал дым многочисленных сигар и сигарет.
«В последние несколько лет все больше исследователей уделяют внимание Гималаям, – начал он. – Теперь, когда на обоих полюсах побывали люди, считается, что следующая не менее важная задача – исследование Эвереста. Наверное, пройдет не так много времени, и нога человека ступит на вершину высочайшей горы, а окрестные хребты, долины и ледники сфотографируют и нанесут на карту. Возможно, мы бы уже сделали это, если бы не война и не гибель генерала Роулинга. Исследование Эвереста было мечтой всей его жизни. Так давайте воплотим ее в память о нем!»
Зал разразился овациями. Все встали, отдавая дань уважения павшему герою, и Ноэль смог рассмотреть присутствующих. Большинство были одеты в черные вечерние смокинги и платья, но около 30 человек в форме защитного цвета невольно притягивали взгляд. Они сидели в разных местах зала – такие же военные, как и Ноэль, пережившие бойню, грохот орудий, разреза́вшие колючую проволоку и видевшие серые лица мертвецов. Только эти люди могли понять, чем, по крайней мере, для него стал Эверест: дозорным неба, целью и одновременно местом надежды и искупления, символом целостности в сошедшем с ума мире.
* * *