Страница 31 из 260
. Для буддистов Кайлас – место, где, согласно легенде, Будда Чакрасамвара уносит Шиву в объятия мандалы блаженства
[31]
[Чакрасамвара – это Будда в форме гневного идама – так называют образ просветленного существа в буддизме Ваджраяны. С идамами связаны тантрические практики, медитации, изображения, скульптуры и мантры. Идамы – умозрительные формы: радостные, мирные или гневные. С точки зрения буддизма Шива – божество – охранитель веры, он упоминается во многих ритуалах тибетского буддизма. В буддизме считается, что Шива, в отличие от Будды, еще не достиг просветления.]
. Кроме того, Кайлас – место победы тибетского йога Миларепы, поэта и мистика XII века, который с помощью магии, присущей высшей духовной чистоте, взлетел на вершину священной горы, победив своего соперника Наро Бхунчона – жреца и шамана добуддийской религии Бон. Считается, что после этого состязания буддизм окончательно укоренился в Тибете
[32]
[Кайлас для приверженцев доббудийской религии Бон – Гора свастики, считается, что по ней основатель религии Тонпа Шенраб спустился с небес на землю. Кроме того, Кайлас считается священным и в джайнизме. Для джайнов эта гора олицетворяет центр Вселенной, они почитают ее как место, где их первый святой – Ришабха – достиг нирваны.]
. Говорят, что именно Миларепа создал недалеко от Кайласа жилища для 500 буддийских святых, достигших просветления, их молитвы до сих пор слышат паломники, обходящие гору по кругу.
Ничего этого Роулинг не знал, тем не менее он ощутил и понял величие и важность Кайласа. «Действительно, трудно вообразить, насколько красива может быть гора, – писал он. – Она почти правильной формы и напоминает собор, а покрытый вечными снегами гребень – крышу… Неудивительно, что это место считается обиталищем богов и люди верят, что из озера божества пьют, а в таинственных пещерах живут».
3 декабря экспедиция отправилась дальше, на северо-запад, пересекла верховья Сатледжа и вскоре добралась до местечка Гарток, относящегося уже к бассейну Инда. В Гартоке Янгхазбенд поручил основать торговую миссию. В этом маленьком поселении англичане пробыли недолго. Зима грозила закрыть перевалы, и они поспешили завершить исследование и вернуться в Индию, перейдя через перевал Айи-Ла высотой 5700 метров, затем через Шипки-Ла. Дальше местность постепенно понижалась в сторону Симлы – летней столицы Британской Индии, куда участники экспедиции прибыли 11 января 1905 года, через три месяца и один день после того, как выступили из Гьянцзе.
Это был большой успех. В тяжелых условиях, когда температура часто падала ниже 40 градусов, Райдер исследовал более 103 тысяч квадратных километров, за что получил золотую медаль Королевского географического общества. Роулинга же награда ждала в местности, куда еще только предстояло попасть. На географической карте к югу от Цангпо оставалось большое белое пятно – территория площадью около 33 тысяч квадратных километров между собственно рекой и северным склоном Гималаев. В центре этих неизведанных земель, на границе Тибета и Непала, вздымался Эверест, дозорный могучего узла гор, которые, как Роулинг смог убедиться, были самыми высокими в мире.
* * *
Проводив отряд Роулинга, Янгхазбенд с основным войском поспешил из Гьянцзе на юг по старому торговому пути, который его саперы и инженеры превратили в тракт. В гонке с зимой армия проиграла. Снежная буря обрушилась на перевал Танг-Ла и накрыла передовые колонны в районе Пхари в начале долины Чумби. Метель при ярком солнечном свете стала причиной снежной слепоты у сотен солдат, а хаос в рядах один из офицеров сравнил с отступлением Наполеона из Москвы. Это было печальное завершение последней из великих авантюр империи – военной кампании длиною в год, которая для нападавших, можно сказать, обошлась без жертв. Когда 28 октября Янгхазбенд добрался до Дарджилинга и составил список потерь, то среди раненых значилось 30 офицеров и солдат, убитых было всего пять. Сипаи понесли в общей сложности 145 потерь убитыми и ранеными, тогда как только убитых тибетцев насчитывалось более 3 тысяч.
После почти месячного отпуска Янгхазбенд вернулся в Англию в надежде, что поток критики в его адрес уменьшился. Его родня и сторонники требовали посвящения в рыцари, и этот титул Янгхазбенд получил к концу года. Он прибыл в Порт-Саид в последних числах ноября 1904-го и здесь случайно встретил Керзона, направлявшегося в Индию, чтобы вновь, вторично вступить в должность вице-короля. Керзон горячо хвалил тибетскую авантюру и заверил, что Янгхазбенд может рассчитывать на его поддержку. Тот, в свою очередь, рассказал могущественному другу и покровителю не только о тибетском походе и его последствиях, но и о мечте покорить Эверест. Позднее в письме жене Янгхазбенд охарактеризовал эту встречу как «одну из наиболее запомнившихся в моей жизни».
Керзон тоже давно имел виды на высочайшую гору. Еще в июле 1899-го, всего через полгода после вступления в должность вице-короля, он написал бывшему президенту Альпийского клуба Дугласу Фрешфилду и рассказал о желании получить разрешение на экспедицию к Эвересту у махараджи Непала во время предстоящего государственного визита в Катманду. Однако из этой затеи ничего не вышло. Несколько лет спустя, когда Янгхазбенд собирал войско для вторжения в Тибет, Керзон отправил в Королевское географическое общество и Альпийский клуб 13 фотографий, сделанных летом 1903 года в Кампа-Дзонге геодезистом Генри Хейденом, прикомандированным к миссии Янгхазбенда. На снимках запечатлена панорама всей северной стены Гималаев – от Канченджанги до Эвереста и дальше на запад. Фрешфилд сразу понял значение этих изображений, их опубликовали в Alpine Journal. На снимках видно, что пространство Тибетского нагорья безлесное, а второстепенные хребты на первом плане низкие. Во всем пейзаже, писал Фрешфилд, «горизонталь преобладает над вертикалью, это открытая местность». Фотографии не оставляли сомнений в том, что к Эвересту можно найти подход с севера.