Страница 229 из 260
Эпилог
Телеграмму полковника Нортона о гибели Мэллори и Ирвина за 8 дней доставили до Пхари, оттуда она за 8 часов обогнула земной шар и попала в Лондон. Артур Хинкс во второй половине дня в четверг, 19 июня, вернулся в свой кабинет в Королевском географическом обществе довольно поздно после затянувшегося обеда в клубе. С момента последнего сообщения от Нортона 26 мая, написанного накануне третьего штурма, от экспедиции более не поступало вестей. Хинкс с нетерпением вскрыл конверт, предвкушая увидеть фразу «Voiceful Lud benighted Charles» – заранее придуманный шифр, означающий, что вершина Эвереста достигнута. Вместо этого его взгляд упал на девять слов, и Хинкс сразу понял, что экспедиция закончилась катастрофой.
Он сразу сообщил новость редактору Times, но почти сутки скрывал ее от родных. Мать Сэнди Ирвина и два его младших брата находились в своем коттедже в Уэльсе, отец был дома, в Биркенхеде. Телеграмма от Хинкса поступила около 7 вечера в пятницу. Текст гласил: «Комитет глубоким сожалением получил плохие новости экспедиции Эверест. Нортон телеграфировал: ваш сын и Мэллори погибли последнем выходе, остальные возвращаются. Комитет выражает искренние соболезнования. Хинкс».
Рут Мэллори получила почти такой же текст, был изменен только порядок имен, Хинкс также скрыл от нее, что узнал о случившемся днем ранее. Телеграмму доставили Рут в 19:45. Но журналист из Times добрался туда первым. Редактор хотел избавить Рут от шока – чтобы она узнала о смерти мужа не из утренней газеты. Получив известие, Рут не могла оставаться дома, а вышла ненадолго на улицу с несколькими друзьями. Вернувшись, она села на свою постель, позвала детей и рассказала им о случившемся, ничего не утаивая. Укрывшись одеялом, они «все вместе плакали».
Несмотря на попытки Королевского географического общества, Хинкса и Times избежать утечки информации, первые новости появились в Westminster Gazette тем же вечером. На следующее утро, в субботу, Times опубликовала на первой полосе эксклюзивный материал: «Трагедия на Эвересте, два альпиниста погибли, судьба мистера Мэллори и мистера Ирвина». К полудню в заголовках газет по всей стране вновь стал доминировать язык войны. «Мэллори и Ирвин погибли во время последнего штурма», – писала газета Daily Graphic. «Мрачная трагедия», – вторила Sphere. «Борьба с Эверестом», «Триумф, омраченный смертью», «Битва с Эверестом: огромная плата за гору» и так далее. Некрологи шли вместе с новостями, они были подготовлены заранее. «Я давно чувствовал, что этим кончится, – писал Джеффри Кейнс в письме соболезнования Рут, – но от этого не легче».
В понедельник, 23 июня, в Times появилось официальное послание короля, в котором выражалась поддержка семьям и отдавалось должное героическим усилиям «двух доблестных исследователей». Во вторник студенты и преподаватели Кембриджа собрались в часовне колледжа Магдалины, на церемонию поминовения из Лондона прибыли Янгхазбенд, Хинкс и Спенсер. Два дня спустя епископ Честерский провел службу в церкви Святого Иоанна в Биркенхеде, на которой присутствовали семьи Мэллори и Ирвина. Скорбела вся империя. «Мы ошеломлены, – писал Хинкс Нортону 26 июня, – количеством телеграмм соболезнования – написал король, пишут географические общества и альпинистские клубы по всему миру и множество простых людей. Газеты наперебой отдают должное Мэллори и Ирвину».
ВСКОРЕ ВСЕ УЖЕ ЗАДАВАЛИСЬ ГЛАВНЫМ ВОПРОСОМ. ПОГИБЛИ МЭЛЛОРИ И ИРВИН НА ВОСХОЖДЕНИИ ИЛИ УЖЕ СПУСКАЯСЬ С ВЕРШИНЫ? ДОСТИГЛИ ЛИ ОНИ НАИВЫСШЕЙ ЦЕЛИ ИЛИ КАНУЛИ В НЕБЫТИЕ, НЕ СУМЕВ ДОБРАТЬСЯ ДО ТОГО, ЧТО МЭЛЛОРИ ДАВНО НАЗВАЛ «ВЕРШИНОЙ НАШИХ ЖЕЛАНИЙ»?
Сразу после трагедии Нортон решил пресечь досужие домыслы. На собрании в базовом лагере 12 июня он вместе с Сомервеллом, Брюсом, Хазардом, Битэмом, Ноэлем и Шеббером договорился придерживаться версии о том, что оба альпиниста, идя в связке, сорвались и упали. Один лишь Оделл стоял на своем, утверждая, что Мэллори и Ирвин погибли от истощения, возможно, в результате холодной ночевки где-то выше лагеря VI. Это было маловероятно, но давало надежду Оделлу. Он чувствовал себя ответственным за судьбу Ирвина. Вернувшись в Лондон в сентябре, Оделл лишь день побыл дома и отправился в Биркенхед, чтобы навестить родителей Сэнди и принести им утешительную мысль о том, что их юный сын не лежит разбитый и окровавленный на камнях ледника Ронгбук, но что он ушел безболезненно, заснув от холода, как и его напарник по связке. Утешение горя – милосердие, не требующее правды.
Что касается вершины, тут можно было только гадать. Нортон и Сомервелл намеренно не пошли по гребню, а выбрали путь по кулуару, чтобы избежать Второй ступени. Оделл находился на 600 метров ниже Мэллори и Ирвина, когда видел их в последний раз. Они исчезли, унеся с собой эту тайну.
* * *
И вот, как и на войне, выжившие отправились дальше от монастыря Ронгбук. Ноэль – в Дарджилинг – работать над вторым фильмом об Эвересте, Хазард – на ледник Западный Ронгбук для завершения картографической работы с геодезистом-гуркхом Хари Сингхом Тхапой, Нортон и участники – в долину Ронгшар, чтобы восстановить силы перед долгой дорогой домой. «Я очень переживаю потерю Мэллори и Ирвина. Жаль, что мы так и не узнаем, удалось им или нет дойти до конца».
Для Сиднея Спенсера и членов Альпийского клуба такая неопределенность была невыносима, учитывая, какие понесены потери и сколько было сделано. 5 июля Times опубликовала сообщение от Нортона и Оделла от 14 июня – первый отчет, присланный из Ронгбука после трагедии. «Мы уходим с тяжелым сердцем, потому что невозможно установить, достигли ли погибшие альпинисты вершины», – писал Нортон. Именно эта неизвестность позволила редактору Times выпустить статью под заголовком «Эверест, последнее восхождение. Надежды на достижение вершины». Оделл пошел гораздо дальше Нортона: «Был ли взят Эверест? – вопрошал он. – Это навсегда останется загадкой». Но затем он добавил: «Учитывая все обстоятельства и место, где видели в последний раз Мэллори и Ирвина, я лично придерживаюсь мнения, что они побывали на вершине».