Страница 201 из 260
Нортон в Калькутте организовал отправку основного объема снаряжения и вещей экспедиции по железной дороге в Калимпонг – около тысячи ящиков согласно складским отчетам. Личные вещи участников отправили через Силигури в Дарджилинг, где их принял заменивший Джона Морриса сотрудник Индийской лесной службы Эдвард Освальд Шеббер.
Шеббер родился в семье йоркширского священника, получил образование в Чартерхаусе и уехал из Англии в Индию в возрасте 20 лет в 1906 году. Многие годы он посвятил изучению слонов, как прирученных, так и диких, и являлся признанным авторитетом по птицам и флоре Северной Бенгалии. Он свободно владел хинди и бенгальским, а также несколькими региональными диалектами. В свои 39 это был матерый натуралист, мало обращавший внимание на приличия. Уже будучи в пожилом возрасте, Шеббер получил приглашение сопровождать губернатора Бенгалии на охоту на тигра и явился в простой домотканой рубашке, рваных шортах и сапогах на босу ногу, которые позаимствовал у японского охранника в концлагере, где он провел три года, попав в плен в Сингапуре в 1941 году. В день охоты Шеббер добавил к своему гардеробу пару носков. «Понимаете, – объяснил он своему спутнику, – в таких случаях надо немного принарядиться». Он также опубликовал книгу об истории жизни слона, рассказанной от лица животного. Все эти черты Шеббера не могли не импонировать Брюсу. «Он был, есть и всегда будет жаден до работы, а дискомфорта он вообще не замечает», – писал генерал.
В последние дни февраля оба Брюса приехали в Дарджилинг, где их уже ждали Нортон и Шеббер. Хингстон прибыл 7 марта, а Ноэль Оделл двумя днями позже. По плану генерала основные экспедиционные грузы требовалось подготовить к отправке в Тибет до прибытия оставшейся части багажа в третью неделю марта. Поэтому 13 марта генерал отправил Нортона и Шеббера в Калимпонг, чтобы рассортировать багаж и припасы – около 1,5 тонны продовольствия, палаток и снаряжения. В числе прочего в Тибет отправились 60 банок фуа-гра и 48 бутылок шампанского Монтебелло девятилетней выдержки – любимого вина генерала.
Ноэль Оделл тем временем оставался в Дарджилинге и не отказывал себе в отдыхе. В его дневнике запечатлен настоящий вихрь развлечений: сквош в клубе Gymkhana, затем чай в клубе Rendezvous, ужин и танцы на сто пятьдесят человек в клубе Planters’ Club, теннис с молодой леди, затем бильярд. Эти мероприятия редко заканчивались раньше двух часов ночи. 20 марта, когда до Дарджилинга добрался Сомервелл, Оделл провел вторую половину дня в Музее естественной истории, разглядывая чучела птиц, а вечером снова отправился в клуб Gymkhana.
Пока Оделл развлекался, генерал Брюс и Хингстон занялись набором носильщиков, опросив и проверив около 300 кандидатов, из которых требовалось отобрать 70. Хингстон, профессионально изучавший физиологические последствия кислородного голодания у пилотов, рассчитывал получить новые данные, наблюдая за восходителями на Эверест. Кроме того, он решил максимально объективно оценить возможности кули, используя свои наработки и тесты. Однако генерал Брюс отверг это нововведение, поскольку предпочитал отбирать людей, руководствуясь своим опытом и чутьем, а также репутацией носильщика. Карму Пола снова наняли переводчиком, а Гьялцена – сирдаром. Ветеран первых двух экспедиций старый повар Пу подписался и на третью. Хингстон нанял в помощники лепча по имени Ромбу. Среди шерпов – высотных носильщиков был Анг Таркей – один из двух выживших в лавине в 1922 году. В последний момент Брюс постарался включить в состав экспедиции Джона Морриса и Генри Морсхеда. Однако им не дали отпуск, а Моррис, как Брюс сообщил Янгхазбенду и Хинксу в своем первом экспедиционном отчете, получил травму стопы, и ему вот-вот должны были ее прооперировать.
Генерал с удовлетворением отметил, что фотограф Джон Ноэль сразу по приезде в Дарджилинг «взялся за старое» и придумал очередную затею, в которой без преувеличения участвовал едва ли ни каждый школьник империи. Вместе с Ноэлем приехала его супруга Сибилла, увлекающаяся фольклористикой и мифологией, и их друг художник Фрэнсис Хелпс, который разработал дизайн фотооткрытки с Эвереста. Элементом дизайна была индуистская свастика и снимок горы из базового лагеря. За небольшую плату дети могли прислать письмо с обратным адресом и получить по почте открытку непосредственно от подножия горы. Для того времени это было все равно что получить письмо с почтовым штемпелем, поставленным на Луне. Ноэль организовал доставку тысяч таких открыток через Тибет на спинах носильщиков в Дарджилинг, дальнейшую рассылку отправлений взяла на себя Индийская почтовая служба.
Ноэлю также пришлось решать более насущные проблемы за те несколько дней, что он провел в Дарджилинге. Опыт 1922 года показал, что проявлять пленку и печатать фотографии в полевых условиях на большой высоте чрезвычайно сложно: пыль и песок портили эмульсии, вода и химические проявители замерзали, а воздух в светонепроницаемой палатке-фотолаборатории быстро становился токсичным. Теперь Ноэль решил сосредоточить всю работу в Дарджилинге. На средства своих инвесторов он купил участок земли и заказал строительство фотолаборатории, полностью оборудованной, с запасом необходимых химических реактивов и электрогенератором. Для управления лабораторией Ноэль нанял местного фотографа Артура Перейру, который с помощником работал 7 дней в неделю в течение 4 месяцев. Отснятые в Тибете пленки отправляли в Дарджилинг с помощью носильщиков в герметичных и водонепроницаемых контейнерах, изготовленных на заказ в Лондоне. Всего Ноэль взял с собой 14 камер, включая одну маленькую карманную модель, рассчитанную на две минуты записи, которую восходители могли взять на штурм вершины.