Страница 176 из 260
Пока Сомервелл и Морсхед провешивали веревку от полки до седловины, Мэллори и Нортон занялись приготовлением еды. У них было два источника топлива: чистый спирт и метальдегид, или мета, так называемый сухой бездымный спирт, который легко воспламенялся. Мета – очень эффективное топливо – была в дефиците. Растапливать снег для воды приходилось на спиртовой горелке, на этот трудоемкий процесс ушла почти вся вторая половина дня. Удалось приготовить шесть больших термосов с чаем и водой на следующий день. Из еды имелись какао, гороховый суп, галеты, ветчина и сыр. Поужинав, альпинисты легли спать очень рано – после 16:30, когда солнце зашло за горы и температура резко пошла вниз. Нортон и Мэллори делили одну палатку, Сомервелл и Морсхед – другую. Они лежали головой в сторону выхода, чтобы дышать свежим воздухом. Высунувшись из спальника на гагачьем пуху, Мэллори смотрел на резко очерченный гребень Эвереста. «У нас было, – писал он, – самое лучшее предзнаменование, на которое может рассчитывать альпинист, – мерцающий свет множества звезд, по выражению господина Сантаяны, на фоне черного неба… Оставалось лишь вопросить: будет ли судьба благосклонна?»
План состоял в том, чтобы отправиться выше с максимально легким весом – всего четыре груза, по 9 килограммов каждый. Все это понесут 9 носильщиков: две небольшие палатки весом по 7 килограммов, два двойных спальника, две фляги-термоса, минимум кухонных принадлежностей и еда на полтора дня. Альпинисты хотели набрать 450 метров по вертикали до того, как солнце начнет светить в полную силу, а затем с остановками на отдых пройти еще выше и установить штурмовой лагерь на отметке более 7900 метров. Мэллори не питал иллюзий относительно успеха. «Мы не дойдем до вершины, – писал он 18 мая в письме Рут, – но, если достигнем плеча на высоте 8350 метров, это будет выше всяких похвал».
Как и множество других планов на Эвересте, этот отменился с рассветом. Мэллори встал первым в пять, но, когда он попытался разбудить носильщиков, выяснилось, что они полумертвые от холода, воздействия высоты и недостатка кислорода, в том числе потому, что закрыли клапаны палатки. Только пять кули были в состоянии работать. Еще одна задержка случилась из-за пустяковой оплошности. Альпинисты собирались позавтракать спагетти, однако оставили их на холоде, и еда замерзла. На разморозку ушло время. В итоге стартовали только после семи утра. Морсхед чувствовал себя отлично и задавал темп, поднимаясь по крутому снежному склону, который обрывался к седлу. За ним шел Мэллори в связке с двумя носильщиками. Нортон и Сомервелл вели остальных кули. Они успешно продвигались вперед, следуя по каменной кромке – своеобразной лестнице и надежной опоре.
Сложность представлял не столько рельеф, сколько холод и ветер. Мэллори, чтобы поддержать кровообращение в пальцах ног, принимался топтаться на месте, энергично ударяя ногами в землю всякий раз, как группа останавливалась отдохнуть. Он сообразил надеть несколько слоев одежды, в том числе шетландский свитер и шелковую рубашку. Морсхед же просто обмотал шею шерстяным шарфом. Не улучшила ситуацию и оплошность Мэллори, когда они впервые остановились на отдых. Нортон сел чуть в стороне от остальных, положив рюкзак на колени. Выбирая слабину веревки, Мэллори случайно задел рюкзак. Нортон сделал отчаянный выпад, но не успел, и рюкзак, набирая скорость с каждым метром, быстро исчез из виду – упал на ледник Ронгбук далеко внизу. Нортон потерял всю теплую одежду, за исключением того, что было на нем надето. Утеряны были также пижамные штаны Мэллори, которые Нортон позаимствовал. К счастью, у остальных сагибов оставалось достаточно теплой одежды, и они продолжили путь.
Вскоре подошли тучи, и ветер усилился до ураганного. Альпинисты медленно продвигались по склону, сгибаясь под порывами до земли и едва дыша. Ни один человек до сих пор не сталкивался с такими условиями. Сильный ветер быстро отбирал тепло. Вскоре Мэллори обнаружил, что у него немеют конечности. Обморожение грозило всем, и опасность возрастала с каждой минутой. Морсхед наконец-то додумался одеться получше, теплее не стало, но новый дополнительный слой одежды как-то защищал от ветра. Им срочно требовалось попасть на подветренную часть хребта, но для этого пришлось бы двигаться в восточном направлении, а это означало рубку ступеней в твердом снегу – более 60 метров изнурительного труда на такой высоте.
Уже за полдень Мэллори, Сомервелл и Нортон наконец нашли укрытие за скальной стеной. Анероид показывал 7620 метров. О дальнейшем подъеме не могло быть и речи. Морсхед остался ниже с тремя носильщиками. У них было две палатки, предназначенные только для альпинистов. Погода ухудшалась, и требовалось быстро установить лагерь, чтобы у носильщиков осталось время на спуск. Однако никак не удавалось найти хоть что-то похожее на ровную площадку. Сомервелл с Морсхедом после двух часов поисков наконец обнаружили место, где камни можно было сложить в виде небольшой полки и сделать достаточно широкую площадку для одной палатки Маммери. Нортон и Мэллори искали нечто похожее и примерно в 50 метрах наткнулись на наклонную скальную плиту, вдвое меньшую по площади, чем палатка. Но все же это было хоть что-то.
Носильщики отправились вниз в три часа дня, к этому времени Сомервелл устроил импровизированную кухню прямо у входа в палатку. Альпинисты наскоро перекусили, съев по банке ветчины и запив «Боврилом»
[119]
[Bovril – концентрированный говяжий бульон. Его употребляют в чистом виде, например намазывая на тост, либо добавляют при готовке в разные блюда. «Боврил» можно пить, если развести его в горячей воде.]
. Аппетита ни у кого особо не было. День получился тяжелым. Нортон отморозил ухо, которое распухло втрое больше обычного, Мэллори – три пальца. Хуже всех было Морсхеду, он не только обморозил конечности, но трясся как осиновый лист и не мог подавить озноб, кроме того, он чувствовал страшную вялость, сопровождавшуюся тошнотой.