Страница 174 из 260
Альпинисты вернулись к месту, где оставили своего тибетского спутника Дасно – одного из сильнейших носильщиков. Укрывшись от ветра, все трое немного перекусили мятными конфетами и сладким печеньем. Снежная стена над ними была непроходима, но Мэллори разглядел брешь, отмеченную большим ледяным жандармом в месте, где склон круто спускался с Чангцзе. Через этот проем они поднялись выше и вышли на седло. Пока они пробирались по снегу дальше, направляясь к Северо-восточному плечу, с каждым шагом открывалась потрясающая панорама на запад: Северная стена Эвереста и долина ледника Ронгбук у ее подножия. В какой-то момент, перепрыгнув через две большие трещины, люди остановились и поглядели на окружающее с восхищением. «На несколько минут мы совершенно забыли о цели», – вспоминал Мэллори.
Но вскоре ветер усилился и стал срывать потоки снега высоко на Северо-восточном гребне. Эверест казался одновременно и близким, и невероятно далеким. Вернувшись на полку, альпинисты только теперь установили палатку Маммери. На тот момент это был самый высокий лагерь в истории альпинизма. Но Мэллори и Сомервелл слишком устали, чтобы размышлять об этом. Они молча вернулись в лагерь III, задержавшись на спуске, чтобы провесить веревку на двух самых крутых участках. К 17:30 они уже лежали в спальниках, мучаясь от головной боли. Аппетита тоже не было. Но заснули альпинисты с чувством удовлетворения от того, что путь найден.
Трое суток они ждали остальных участников экспедиции. Чтобы скоротать время, играли в карты или читали друг другу вслух. Мэллори взял с собой две книги: томик пьес Шекспира и антологию поэзии и коротких прозаических произведений «Дух человека», составленную поэтом-лауреатом Робертом Бриджесом в 1915 году для поднятия боевого духа нации и солдат на фронте. Для Мэллори Сомервелл был ближайшим другом в экспедиции. Он не разделял религиозных убеждений Сомервелла, но восхищался отсутствием догматизма и открытым умом товарища, его искренним и очевидным желанием служить Богу и любить людей. «Беда христианства, – говорил Сомервелл Мэллори между чтением “Короля Лира” и “Гамлета”, – в том, что его никогда по-настоящему так и не опробовали». Позже Сомервелл писал об этих коротких днях и долгих ночах в лагере III: «Я не вспомню подробности, но мы говорили на многие темы… В целом Мэллори всегда придерживался широкой и либеральной точки зрения… Он ненавидел лицемерие и ложь, но ценил все хорошее и рациональное».
Тем временем остальные участники собрались для первого штурма горы. 12 мая Кроуфорд, оправившийся от гриппа, но еще слабый, пошел в лагерь I. На следующий день Вейкфилд проводил к нему 19 носильщиков с грузами, в тот же день кули вернулись в базовый лагерь. 14 мая Стратт, Морсхед, Нортон и Кроуфорд с большим отрядом носильщиков поднялись в лагерь II, а затем продолжили путь к третьему лагерю. В тот же день Мэллори и Сомервелл пересекли широкую снежную котловину в верховьях Восточного Ронгбука, чтобы оценить приближение муссона с перевала Рапью-Ла, расположенного в 3 с лишним километрах к югу от Лхакпа-Ла, откуда открывается вид на долину Камы и на Макалу. Когда полковник Стратт 16 мая прибыл в лагерь III, чтобы принять командование на себя, альпинисты доложили ему, что пока погода благоволит.
За обедом альпинисты, сгрудившись над кастрюлей, ели ложками спагетти – это зрелище вызвало у Стратта чувство отвращения – и обсуждали план восхождения. Мэллори, конечно же, хотел, чтобы штурмовая группа состояла из наиболее сильных альпинистов и носильщиков. Кроуфорд, как транспортный офицер, прекрасно понимал, что внизу тоже нужны сильные люди. В результате нашли компромисс, договорившись, что 8 носильщиков Кроуфорда останутся в лагере III, а всего в группе будет 10 человек вместе с поваром. Кроуфорд, ослабленный горной болезнью, должен был сопровождать оставшихся вниз и контролировать работу по снабжению высотных лагерей и доставке кислородного оборудования. Учитывая утренний переход и нагрузку, которая ждала людей на пути к Северному седлу, альпинисты решили дать отдых 10 носильщикам до конца дня, выделив, однако, время, чтобы перепаковать грузы в партии не более 13,5 килограмма. Каждый груз взвешивали с помощью безмена.
Стратт, которому генерал Брюс передал все полномочия в лагере III, должен был определить не только время штурма, но и окончательный состав штурмовой группы. И снова судьба экспедиции висела на волоске. Стратт разделял опасения генерала насчет муссона. Полковник мало обращал внимания на заверения Мэллори, но видел предвестники муссона. Пока носильщики отдыхали, все сагибы пересекли верховья Восточного Ронгбука, чтобы еще раз взглянуть на долину Камы с Рапью-Ла. Увиденное не внушало оптимизма. Мэллори потом писал: «Облака, поднимающиеся из огромного и страшного котла внизу на юге, были не сверкающе-белыми, а мрачно-серыми, а снизу угадывалась не менее мрачная синева, не предвещавшая ничего хорошего. Макалу, видневшийся над другими пиками, выглядел холодным и зловещим. Признаки грядущих неприятностей не ограничивались лишь долиной Камы». Когда альпинисты пошли на спуск, Мэллори отметил: «Самый жестокий из тибетских ветров яростно дул через перевал. Идя навстречу ему, мы гадали, сколько нам отведено времени».
Стратт вернулся в лагерь III с убеждением, что либо штурм будет сейчас, либо, возможно, уже никогда. Нортон и Морсхед, жаждавшие попробовать себя на восхождении, разделяли мнение полковника. Мэллори утверждал, что у группы из четырех человек больше шансов на успех, чем у группы из двух. Он восхищался Нортоном, был уверен в Сомервелле и безгранично уважал Морсхеда. Стратт, не питавший иллюзий относительно того, что вряд ли сможет подняться выше Северного седла, разрешил Нортону и Морсхеду объединиться с Мэллори и Сомервеллом. То, что это решение оставляло Финча с его кислородом без опытного напарника, никого особо не беспокоило.