Страница 169 из 260
Экспедиция прибыла в монастырь Ронгбук 30 апреля. Брюс намеревался сразу же двинуться дальше – вверх по долине, к устью Восточного Ронгбука, однако эти планы пришлось отложить из-за наступивших холодов и отставших участников. Лонгстафф, мучившийся из-за приступов гастрита, пришел в сопровождении Джеффри Брюса только после 16:00. Генерал решил установить лагерь в монастыре и отправил Финча на разведку. На следующее утро Брюс, переводчик Карма Пол и другие участники отправились навестить ламу Ронгбука Дзатрула Ринпоче, который годом ранее находился в духовном затворничестве и не мог встретиться с Говардом-Бери.
Лама никогда не видел англичан. А альпинистам еще не доводилось находиться в присутствии живого Будды. Дзатрул Ринпоче являлся воплощением Падмасамбхавы. Брюс отметил, что Дзатрул считается воплощением бога, который «изображен с девятью головами». Генерал не знал, что это значит, поскольку не был силен в тибетском буддизме, но он обратил внимание на чистоту во всех помещениях монастыря и почтение, с которым тибетцы относились к настоятелю. Карма Пол, получивший западное образование, носивший европейскую одежду – именно такими представителями местного населения Брюс восхищался, – «однозначно преклонялся» перед ламой. Позднее Брюс писал, что Дзатрул явно выдающаяся личность: «Это крупный, хорошо сложенный мужчина лет 60, полный достоинства, с очень умным лицом и необычайно привлекательной улыбкой. Нас приняли торжественно, и после обмена комплиментами лама стал спрашивать о цели экспедиции».
Ответ Брюса стал частью фольклора об Эвересте. По словам присутствовавшего Финча, лама – «впечатляющий образчик лицемера с огромным лицом, почти вдвое больше моего, спросил, зачем тратить столько средств, терпеть лишения и преодолевать опасности, с которыми, как он был уверен, нам придется столкнуться, лишь ради того, чтобы стать на вершине высочайшей горы… Генерал, как водится, не ударил лицом в грязь». Брюс логично отметил, что, поскольку Эверест – самая высокая точка мира, она находится ближе всего к небесам, и это достойная цель для любого человека. По словам Финча, «более чем рациональное объяснение полностью удовлетворило почтенного старого джентльмена».
Учитывая, что у буддистов нет понятия рая
[115]
[Концепция рая в буддизме существует, однако она сильно отличается от общехристианской. В частности, в буддизме рай – лишь один из миров, и пребывание в нем является конечным.]
, объяснение Брюса, по всей видимости, действительно оказалось удачным: «На меня снизошло вдохновение, и я сказал, что мы рассматриваем экспедицию и, в частности, попытку достичь вершины Эвереста как паломничество. Боюсь, я несколько преувеличил важность обязательств, взятых на себя участниками, поскольку представил их как обеты. Во всяком случае, это небольшое преувеличение было принято очень хорошо, как и моя уже личная и менее оправданная ложь, произнесенная, чтобы спастись от ужасной необходимости пить тибетский чай. Я сообщил ламе, что поклялся не прикасаться к маслу, пока мы не достигнем вершины Эвереста».
Дзатрул в своей духовной автобиографии описывает встречу иначе. Согласно намтару, в начале 1922 года Ринпоче на 56 году жизни тяжело заболел. Выздоровление затянулось, но настоятель, хотя еще был слаб, вернулся к руководству братией, поскольку монастырь обновлялся и расширялся. Монахи приступили к росписи святилища, но не успели раскрасить колонны молитвенного зала, как прибыли окружные власти из Шегара вместе с 13 сагибами и несколькими сотнями носильщиков и животных. Власти настаивали, чтобы Дзатрул дал аудиенцию руководителю экспедиции. Поначалу он отказался, так как здоровье по-прежнему было не очень, но под давлением согласился принять гостей. Он встретился с тремя сагибами и их начальником, подарил им «фотографию Далай-ламы XIII и шелковый хадак. Я угостил их чаем, кислым молоком и рисом, а затем спросил, куда они направляются. Они ответили: “Если мы сможем взобраться на самую высокую гору в мире, английское правительство даст деньги и почести”».
Дзатрул не упоминает ни о паломничестве, ни о небесах. Он рассказал гостям, что на таких высотах очень холодно и там нет ничего полезного, можно разве что практиковать дхарму. Также Ринпоче предупредил об опасных силах, гневных защитниках земли. Британцы попросили у него защиты и разрешения собирать хворост и дали обещание не убивать живых существ. «Когда они ушли, – вспоминал он, – я отправил им вслед мясо, четыре кирпича прессованного чая и большую миску муки в соответствии с нашей традицией гостеприимства. Англичане стали лагерем у подножия горы, затем, как я слышал, устанавливали семь лагерей – каждый на новой высоте, с огромным усилием идя наверх, несмотря на волшебные умения, железные гвозди и железные когти. Подъем стоил огромных мучений, они отморозили руки и ноги… Некоторые ушли раньше, чтобы им отрезали обмороженные конечности, другие упрямо продолжали восхождение… Я испытывал огромное сострадание – они так мучились, делая такую бессмысленную работу».
Из всех британцев больше всего встреча с Ринпоче поразила Морриса. «Наверное, любой европеец назвал бы его неграмотным, – писал он, – но этот человек излучал доброту, он настоящий святой, и невозможно представить себе, чтобы у него имелись злые мысли. Ринпоче сказал, что мы причиним большой вред, если станем убивать животных или птиц, которые безмятежно живут в долине. Сам Эверест, по словам ламы, является обителью демонов, но он не боится, что мы потревожим их, они достаточно сильны, чтобы позаботиться о себе. Со своей стороны он будет молиться, чтобы они не причинили нам вреда. Сказав это, он благожелательно улыбнулся и пригласил нас подходить к нему по одному. Каждому он дал церемониальный шарф, а затем благословил, слегка коснувшись наших голов чем-то похожим на богато украшенную серебряную перечницу… Для носильщиков это был один из величайших моментов в жизни. Едва они входили в помещение, как тут же простирались, а потом, не поднимая головы, подходили, чтобы получить благословение». Как объяснил позднее Моррису один из носильщиков, «негоже простому смертному смотреть на Бога».