Страница 138 из 260
Ночью начался снегопад, который продлился полтора дня. Около полудня 4 августа сквозь снег к Уилеру пробилась партия носильщиков с припасами и долгожданной почтой, в том числе деликатесами от жены, также Уилер получил несколько настоящих европейских сигарет. Их он в пароксизме желания выкурил сразу одну за другой, после чего почувствовал себя плохо. К следующему утру после бессонной ночи он действительно уже был болен, почти метр свежего снега лишил возможности делать что-либо, и оставалось лишь лежать в палатке и писать письма. «Насколько понимаю после исследований характера местности с этой стороны Гималаев, – писал он жене, – работа в сентябре будет довольно легкой. Думаю, что справлюсь». Далее он описал сложность рельефа поверхности ледника. Между боковыми моренами лед образовывал кальгаспоры высотой до 30 метров, на которые невозможно забраться и которые на протяжении километров теснятся и громоздятся друг на друга. Чтобы пересечь ледник, требовалось преодолевать каждое такое препятствие, взбираясь по вертикальным стенам, чтобы, едва не сорвавшись на спуске с другой стороны, проваливаться в ямы и целые пруды с талой водой. Однажды на преодоление 1,5 километра ушло четыре часа, при этом Уилер и его люди «выдохлись еще до того, как приступили к работе». Долина, писал он в последующем письме Долли, которое отправил 6 августа, «проходит вдоль всего северного склона Эвереста, с севера на восток, и я думаю, ее удастся нанести на карту. Существующая карта, конечно, совершенно неверна».
После недели пребывания на Восточном Ронгбуке Уилер сделал эскиз карты. Чтобы установить новые станции, требовалось пройти по всей длине ледника, а это было невозможно, учитывая состояние людей. У самого Уилера и одежда и ботинки были уже сплошь в дырах. Один из носильщиков, пуштун по национальности, тяжело заболел. Оставалось вернуться на Главный Ронгбук, где еще было много работы. После долгого пути Уилер прибыл на базу в устье ледника Ронгбук поздно вечером 7 августа, опередив на несколько часов носильщиков. Двое из них наконец добрели к нему после восьми вечера и принесли постельные принадлежности как раз в тот момент, когда Уилер «устроился поудобнее, положив под себя запасное белье, носки, и завернулся в непромокаемый чехол от спальника, который дал Мэллори». На следующий день или, возможно, уже 9 августа он отправил письмо Говарду-Бери с картой, которая показывала наиболее прямой и простой путь к Северному седлу с востока. Этот маршрут шел не через долину Кхарта, а по леднику Главный Ронгбук и льдам Восточного Ронгбука.
Уилер оставался в долине Ронгбук еще 16 дней, и все это время держалась плохая погода. Каждое утро он просыпался в надежде, что все наладится, но, поднявшись на очередную точку съемки, оказывался в облаках. 11 августа закончилась еда. К 13-му числу, несмотря на то что запас продуктов удалось пополнить, он был в отчаянии. 18 августа, поднимаясь выше последнего высотного лагеря на леднике, он сорвался и едва не разбился. «Погода, погода, погода! – сетовал Уилер. – Опять эта чертова непальская граница! Муссонные тучи застилают все вокруг, но мне надо сидеть на перевалах главного хребта Эвереста, пока не нанесу их на карту. Стоит признаться, я сыт по горло. Лагерь расположен в неудобном месте, палатка маленькая – а я сижу в ней далеко не первый день – еды не хватает. И нет курева! Очень неприятно курить заплесневелую дрянь, но это лучше, чем ничего. Я нашел три старых окурка, разломал их и свернул содержимое в одну папиросу, получилось более-менее сносно».
Через два дня посреди ночи разразилась снежная буря, и палатку завалило метровым слоем снега. Дождавшись утра, Уилер бежал вниз по льду сквозь слепящую бурю и больше трех часов добирался до основного лагеря, куда прибыл промокший, голодный, усталый, «но здоровый, слава богу». Его ждало сообщение от Говарда-Бери – начальник экспедиции просил уходить из Ронгбука в Кхарту, где предстояло много работы. Зато климат в Кхарте был гораздо лучше, росли фруктовые деревья и цветы на лугах, ледники спускались до отметки 3600 метров, и открывались прекрасные виды на Макалу и Эверест. Утром 22 августа Уилер отправил с посыльным записку Говарду-Бери: «Сейчас тут очень холодно и невесело, облака опустились. Я никогда не сталкивался с такой погодой – невозможно вести изыскания». Чуть позже Уилер последовал за тибетцем, окончательно покинув долину Ронгбук, спустился в Чобук, где, как и Мэллори раньше, получил огромное удовольствие от зеленых полей, ручьев и полного отсутствия снега и льда.
* * *
Увидев карту Уилера, Мэллори первым делом усомнился в ее точности. Он писал, что, хотя на карте ясно виден «ледник огромных размеров, идущий на север от Эвереста и стекающий в долину Ронгбук… очевидные неточности в некоторых аспектах заставили нас, возможно, чересчур сильно усомниться в сделанных выводах… Не думаю, что она окажется полезной». Карта действительно была всего лишь эскизом, предназначенным только для того, чтобы ознакомить Говарда-Бери со значением ледника Восточный Ронгбук. Но Уилер был профессионалом своего дела. Впоследствии он станет генеральным геодезистом Индии, а позднее будет посвящен в рыцари за картографическую работу во время Второй мировой войны. Его способности как топографа и картографа были поразительными, что признавали знавшие его сотрудники Индийской топографической службы, в том числе Морсхед. Мэллори, однако, относился к Уилеру с некоторым предубеждением и боялся, что он ошибся, кроме того, его беспокоило, что экспедиция, переместившая базу в долину Кхарта, не успеет снова вернуться в Ронгбук – не позволят время и погода. Да и моральный дух тоже оставался не на высоте: все были измотаны. Если и имелся шанс предпринять попытку восхождения на Эверест в этом сезоне, это надо было делать из Кхарты, здесь условия позволяли запастись провизией, климат был лучше, что позволяло людям готовиться к испытанию высотой.
Утром 15 августа, ознакомившись с картой Уилера, Мэллори, Морсхед и Буллок отправились на седловину в верховьях южного рукава ледника Кхарта, за которой просматривалась вершина Чангцзе. Они рассчитывали добраться туда за день. Но потребовалось целых четыре, причем с самого начала все пошло не так.