Страница 129 из 260
Пока Мэллори и Буллок отдыхали и перепаковывали вещи, Говард-Бери, проследив за тем, что новая фотолаборатория обустраивается как надо, решил разведать перевал Самчунг-Ла – ближайший и самый восточный из трех проходов в долину Кама. Он отправился из Кхарты налегке рано утром 30 июля, взяв хороший темп и преодолев Кхарта-Чу по первому же доступному броду. Каменистая тропа затем пошла вверх, и после набора примерно 900 метров высоты Говард-Бери оказался на перевале. Облака закрывали вид, и, только спустившись на 150 метров с другой стороны, начальник экспедиции увидел прекрасную поляну, а за ней вереницу из 14 небольших озер разных размеров, форм и цветов – бирюзового, голубого, зеленого, черного. Все эти водоемы выглядели словно драгоценные камни, рассыпанные по долине, конец которой скрывал туман. Говард-Бери двинулся в южном направлении по тропинке из сыпучих камней в надежде рассмотреть долину как следует. Вместо этого тропа вновь круто пошла вверх, и уже по глубокому снегу англичанин взошел на перевал Чог-Ла, на высоту 4900 метров. На седловине в лицо ударил сильный ветер, несший снег, так что не только не удалось увидеть верховья долины и Эверест, но с трудом удавалось различить местность в паре десятков метров. Укрывшись за развалинами каменной стены, Говард-Бери прождал час, надеясь на изменение погоды, но в итоге пришлось отправиться назад через красивую долину с озерами.
Перейдя обратно через Самчунг-Ла, он остановился и решил передохнуть. Ему нравилось брать такие небольшие паузы во время одиночных путешествий. Сейчас вся долина Кхарта лежала внизу, и видимость тут была отличной – никаких признаков снега или дождя. На карликовом рододендроне сидел вьюрок, из ивовых зарослей доносились крики кустарниц и черных дроздов. Над долиной необычайно высоко летали вороны и соколы, а еще удалось разглядеть темный силуэт ягнятника, летевшего на восток. Кхарта-Чу с перевала казалась серебристой полоской, протянувшейся через поля и деревни, которые отсюда выглядели игрушечными.
География определяла новый вызов, а обстоятельства, как знал Говард-Бери, определяли игроков. Келлас – единственный британец, исследовавший долину Кама и с помощью друзей-шерпов сфотографировавший, хотя и издалека, основные ледники и подходы к Эвересту, был мертв. Рэберн, назначенный руководителем альпинистской группы, который должен был организовать штурм горы, оказался эвакуирован в Сикким. Уилер был занят съемкой в долине Ронгбук, а Морсхед и Уолластон исследовали пограничные районы с Непалом. Оставались Мэллори и Буллок – им предстояло пройти по Кхарта-Чу до ее истоков, перейти в долину Кама и выяснить, откуда можно подойти к горе.
Мэллори, отдыхавший в Кхарте целый день, думал примерно о том же. Бездействие неизменно вызывало у него всякие мысли, которые легко переходили в меланхолию. «Досадно, что мы так мало пообщались с Уолластоном и Морсхедом, – писал он Рут 31 июля. – Бедняге Уолластону вообще пришлось несладко. Он добрался до Тингри за день до нашего отъезда, после того как сопроводил Рэберна в Сикким, и тут его ждали два случая тифа. А Тингри ему не нравится так же, как и мне… О Рэберне пока больше никаких новостей… Буллок хороший парень, но скучноват».
В тот же день Буллок и Говард-Бери нанесли визит дзонгпёну, который встретил их вместе со своей женой, молодой женщиной, носившей множество украшений из драгоценных камней – аметистов, бирюзы, жемчуга и неограненных рубинов. «У нее был сложнейший головной убор из кораллов и жемчуга и с массой накладных волос по обе стороны головы», – вспоминал Говард-Бери. По его мнению, «это выглядело некрасиво».
Мэллори, оставшись один на базе, сосредоточился на предстоящей задаче. Местные жители знали название Джомолунгма, точнее Чомолунгма, но едва ли удалось получить больше полезной информации, кроме того, что к горе можно подойти только через перевал Лангма-Ла, расположенный выше по течению Кхарта-Чу. Это все заявляли буквально в один голос. Также местные утверждали, что там британцы найдут другую долину, очевидно, Кама, по которой доберутся до подножия горы. Но что дальше, похоже, никто не знал. Откуда берет начало Кхарта-Чу, сказать не мог никто. С расстояниями дело тоже обстояло из рук вон плохо. Его измеряли в днях или в чашках чая. После многих проб и ошибок британцы определили, что три чашки чая эквивалентны дистанции примерно в 8 километров пешком. Но и это не всегда было точно.
Даже тибетское название горы имело множество переводов и значений. Говард-Бери опросил местных пастухов, которые называли ее Чомо Ури, что он перевел как Богиня Бирюзового пика. В Лондоне Дуглас Фрешфилд переводил название Чомолунгма как Богиня – Мать страны, которое вскоре превратилось в еще более причудливое Богиня – Мать мира. Чарльз Белл авторитетно утверждал, что правильное тибетское название Канг Чамолунг, что означает Снег в Стране птиц. Дэвид Макдональд – британский торговый агент в Ятунге и Гьянцзе, предложил другое, более описательное название, которое в переводе звучало как «Гора, видная с девяти сторон, вершину которой не разглядеть вблизи, и такой высоты, что птицы, пролетающие над ней, слепнут»
[97]
[По всей видимости, под девятью сторонами имеются в виду направления света. Всего в индуизме и буддизме десять направлений света: привычные нам север, юг, запад, восток плюс четыре промежуточных направления и надир с зенитом. Надир в этом случае недоступен, поэтому девятое направление, очевидно, зенит, где слепнут птицы.]
.
* * *