Страница 127 из 260
В конечном счете его интересовали не культура и даже не восхождение на Эверест, а «неописуемая красота цветов и вид этих гор, ледники, спускающиеся к высоким елям». Поэтому, когда Уолластон и Морсхед сообщили Говарду-Бери о приглашении от дзонгпёна посетить деревню Ньялам – один из центров торговли на границе с Непалом, к юго-западу от Эвереста, очевидно, что их в первую очередь привлекла возможность исследовать новый край, увидеть Госайнтан и Гауризанкар – горы, которые европейцы неоднократно путали с Эверестом, и «закрасить» очередное белое пятно на карте площадью несколько сотен квадратных километров. Уолластона, в частности, мало интересовало, что маршрут пройдет через Лапче – родину Миларепы и одно из самых священных мест паломничества в Тибете, что путешествие начнется с посещения храма Лангкор, которому, как утверждалось, тысяча лет и где хранился камень, брошенный Буддой Шакьямуни через Гималаи для Гуру Ринпоче. Для доктора гораздо важнее была возможность встретить по пути неизвестные науке растения, насекомых и даже, возможно, животных.
Утром 13 июля Морсхед и Уолластон в сопровождении переводчика Гьялцена Кази и геодезиста Гуджара Сингха отбыли в сторону Ньялама. Планировалось, что путешествие займет три недели. Говард-Бери, несмотря на желание поскорее отправиться в долину Кхарта, остался в Тингри в ожидании, пока Мэллори и Буллок завершат свое исследование в Ронгбуке, а Уилер доделает фотосъемку верховьев Кьетрака и Нангпа-Ла. Работы было много: требовалось печатать фотографии, сделанные участниками, писать отчеты и отвечать на письма, поддерживать линии снабжения. Херон то пропадал на несколько дней, то снова появлялся в Тингри, продолжая геологические изыскания. Тем не менее Говарду-Бери удалось сделать несколько коротких экскурсий. Он съездил верхом на север, к священной горе Цибри, где паломники со всех уголков Тибета приобрели, как он писал, «много заслуг», совершив «обход горы» за пять дней путем ритуальных простираний и произнося молитвы. В другой раз он пересек болота на пути к горячим источникам в Цамде. Но когда Говард-Бери собирался окунуться в горячую воду в одной из природных купелей и впервые за несколько недель как следует помыться, появились жители деревни, которые стали горячо его отговаривать, поскольку подходящее время для ежегодного купания – лишь осень, когда собран весь урожай.
Но куда бы ни поехал Говард-Бери по равнине Тингри, он встречал помимо вездесущих стад диких киангов и антилоп воду, которая с каждым днем прибывала, превращая долину в одно огромное болото, на котором в изобилии селились водоплавающие птицы. Каждый вечер начиналась гроза, а ночи были полны сверкания молний. К удивлению Говарда-Бери, непогода чаще всего приходила с севера, из-за Цибри и хребта, отделявшего Пхунг-Чу от Цангпо. Очень редко дождевые тучи приносило с юга. Даже часто бывало так, что, когда дул южный ветер, дождь вовсе прекращался. Это несколько успокаивало начальника экспедиции. Возможно, думал он, у них еще будет время для попытки восхождения. Днем 22 июля вокруг солнца возникло желто-зеленое гало, а вечером впервые за несколько дней открылся прекрасный вид на Эверест и другие гималайские вершины вплоть до Чо-Ойю.
Однако время хорошей погоды подходило к концу. Уилер, вернувшийся в Тингри в ночь на 18 июля, рассказал о проблемах с климатом у массива Эвереста. 21 июля от Мэллори пришло сообщение о том, что разведка северного и западного направлений завершена и они готовы двигаться на восток. «Сегодня вечером пришла весточка от М., – записал Уилер в дневнике. – Он немногословен, но, как я понял, север и запад почти не обсуждаются». На следующий день Уилер добавил: «Мэллори сообщил, что собирается двигаться на восток, по возможности через перевал между гор группы Эвереста, который, как он надеется, приведет в долину Кхарта».
Но, как уже отмечалось выше, когда Уилер писал эти строки, посыльный доставил Мэллори письмо от Говарда-Бери, в котором говорилось, что все снимки, сделанные его камерой, испорчены. Поэтому идею отправиться напрямую в Кхарту пришлось отложить. А этот маршрут, несомненно, привел бы исследователей к открытию пути к восточной стороне Северного седла. Вместо этого, пока Буллок совершал последний рывок к Северной стене, Мэллори потратил два драгоценных дня, стараясь заново отснять, насколько возможно, бракованные кадры. Он сильно переживал по этому поводу и отправил с нарочным сообщение, что его группа будет возвращаться через Ронгбук-Чу и встретится, согласно плану, с Говардом-Бери и Уилером 25 июля в Чобуке.
* * *
24 июля Херон остался проводить геологические работы к северу от Тингри, а Говард-Бери с Уилером отправились в Кхарту через Чобук. Первая часть пути на юг шла по знакомой местности – около 32 километров по равнине до местечка Незог, где через реку Кьетрак-Чу имелся мост и где был лагерь Уилера. Путники с радостью увидели, что к их приходу палатки уже поставили, а еду приготовили. Говард-Бери подстрелил антилопу, и в тот вечер они хорошо поели. Ночью и утром шел снег, и оставшиеся 24 километра до Чобука они шли совсем медленно. Говард-Бери решил сделать крюк выше по хребту к югу от перевала и тем не менее намного опередил караван, прибыв на место к четырем часам дня – как раз когда появились измотанные работой на леднике Ронгбук Мэллори и Буллок.
Уилер, напротив, был в отличной форме. Он прошел весь путь от Кьетрака пешком, «чувствуя себя бодрым, как никогда, впервые с тех пор, как попал в Тибет». На перевале Ламна-Ла он свернул с тропы, которая вела к Чобуку, решив получше изучить местность. Он преодолел несколько отрогов и вышел на главный гребень, с которого можно было хорошо рассмотреть и деревню, расположенную теперь далеко внизу, и долину Ронгбук, откуда, по его воспоминаниям, открывался «великолепный вид на Эверест».