Страница 124 из 260
Дорога из Ребу несколько километров шла по долине, по обе стороны которой возвышались огромные скалы из песчаника и известняка, затем начался постепенный подъем на перевал Дойя-Ла высотой 5181 метр, который фактически являлся границей двух климатических миров. Не доходя несколько сотен метров до перевала, Говард-Бери обнаружил первый признак – участок почвы, на котором в изобилии росли альпийские цветы: голубые маки, розовые, желтые и белые камнеломки, синие горечавки и еще с десяток других неизвестных ему видов. К северу от Дойя-Ла земля была иссушенной ветрами, суровой и бесплодной, если не считать искусственно орошаемых полей горчицы и ячменя. За перевалом воздух был влажным, здесь господствовал наступающий муссон – ветер гнал вверх по реке Арун и ее притокам огромные гряды облаков с юга. На спуске с перевала отряд прошел через заросли можжевельника и ивы, через леса розовых и белых рододендронов и по лугам с десятками видов полевых цветов и растений – клематисов, смородины, анемонов, диких роз и спирей.
Если пейзаж доставлял радость, то люди – нет. Никто из местных жителей раньше не видел европейцев. Преодолев более 40 километров и не обнаружив никаких признаков долины Кхарта, Говард-Бери и Херон хотели узнать верное направление, но в каждой деревне тибетцы при их приближении в страхе разбегались. В конце концов пришлось пуститься в погоню и поймать человека, который был вынужден привести их в деревню Чулунгпху, где они остановились на ночлег. Жители с большой неохотой выходили из своих домов, чтобы обеспечить путешественников топливом и другими предметами первой необходимости, несмотря на предписание дзонгпёна. В ту ночь англичане стали лагерем на лугу душистых желтых примул, а проснулись от того, что дождь барабанил по стенкам палатки. Как оказалось, здесь это были первые осадки в году, и теперь жители деревни, обрадованные таким благоприятным поворотом событий, умоляли европейцев не уезжать, чтобы вырос хороший урожай.
Однако путешественники отправились вниз по долине. С каждым пройденным километром встречалось все больше полей, склоны холмов теперь были покрыты лесным ковром из можжевельника и ив, помимо деревень стали попадаться усадьбы в рощах гигантских тополей. Затем тропа вывела к большой реке, которая, как знал Говард-Бери, называлась Пхунг-Чу, вдоль нее они месяц назад шли к Шегар-Дзонгу и Тингри.
Даже здесь она представляла собой грозную преграду. Англичанам сообщили, что примерно в 30 километрах выше по течению есть веревочный мост, но в половодье он бесполезен. Поэтому они продолжили идти вниз по реке на юг на протяжении 5 километров, пока не наткнулись на бурный поток, который тоже не получилось преодолеть вброд. Эта река текла из долины, уходящей на запад, в сторону Эвереста, хотя самой горы отсюда видно не было. Местные жители утверждали, что ничего не знают ни об истоке этой реки, ни о землях, которые круто поднимались вдали к заснеженным вершинам. Немного пройдя против течения боковой речки, англичане попали в деревушку Кхарта Шикха, где жил местный дзонгпён.
Чиновник рассказал, что Кхарта не место, а целый район, включающий несколько деревень и монастырей, расположенных в окрестностях слияния рек Кхарта-Чу и Пхунг-Чу. Это была долина с умеренным климатом, на который, однако, сильно влияла роза ветров, дувших в основном из Непала. Дзонгпён встретил путников радушно, одарил сладостями, поднес хадаки и пригласил их остановиться в своем саду, в котором росли прекрасные ивы, кусты дикой розы и гигантский тополь, превосходивший по размерам деревья, что им доводилось видеть. Через сад тек ручей, а возле тополя стояло расписное молитвенное колесо высотой в 2,5 метра. Оно безостановочно вращалось, приводимое в движение водой. С другой стороны тополя стояла красивая китайская палатка – пристанище на ночь. Однако палатка оказалась скорее декоративной, нежели функциональной. Дождь, возвещавший о наступлении муссона, начался вечером, и англичане провели ночь, кутаясь в свои макинтоши, а плотный туман, стелившийся по округе, намочил все вокруг. Но прибытие чужеземцев накануне первых по-настоящему сильных дождей в сезоне не осталось незамеченным дзонгпёном и жителями деревни, это стало очень хорошим совпадением.
Утром Говард-Бери, оставив Херона отдыхать и взяв в попутчики переводчика Четена Вангди, дзонгпёна и местного богача по имени Хопапхема, отправился на поиски подходящего места для базового лагеря экспедиции. Они прошли чуть ниже по долине, осмотрели несколько домов и выбрали наиболее подходящий. Дом стоял недалеко от реки, из него открывались прекрасные виды, рядом имелся источник чистой воды, а еще был чудесный сад из тополей и ив, где участники экспедиции могли поставить палатки. Хозяин согласился сдавать дом и участок за 30 тамка в месяц, что равнялось 3,5 пенса в день. Впервые в истории в этой долине кто-то решил взять жилье в аренду, и, как подумал Говард-Бери, не приходилось опасаться агентов по продаже недвижимости, которые бы сразу взвинтили цену.
Пообедав макаронами с мясом, чаем, молоком и чангом, мужчины отправились обратно в Кхарту. Дождь шел не переставая, но к вечеру распогодилось, и в ясном закатном свете Говард-Бери прогулялся к развалинам старой крепости неподалеку от лагеря. По пути он наткнулся на заросшую ивами и алыми розами лощину, где также росли примулы и гигантские тополя до 9 метров в окружности, и почувствовал себя словно заново родившимся. Это была очень красивая местность, которая послужит отличной базой, даже если исследования приведут снова на лед и скалы. Говард-Бери пока не знал, что находится в верховьях Кхарта-Чу, но ему рассказали, что на юге есть параллельная долина Кама, куда ведут три разные тропы – все через высокие перевалы – и куда лишь изредка попадают пастухи, паломники и торговцы, направляющиеся в Непал. Говард-Бери полагал, что в верховьях одной из этих долин есть проход к Северному седлу Эвереста.
* * *
Начальник экспедиции совершенно точно не имел представления о том, что в долине Камы британцы попадут в одно из самых священных мест Тибета – беюл Кампалунг
[95]
[Другие варианты написания – Кембалунг, Канбалунг, Кхенбалунг.]