Страница 123 из 260
[6 апреля 1919 года по призыву Ганди в Индии началась всеобщая забастовка. Но вместо мирного протеста пошли погромы, ситуация стала выходить из-под контроля, и власти на местах начали паниковать. 10 апреля в Амритсаре при подавлении беспорядков погибли несколько индийцев, в ответ толпа забила до смерти пятерых европейцев. 11 апреля в город прибыл Дайер, который возглавил военное командование. Он ввел в Амритсаре комендантский час и запретил населению собираться в группы численностью более четырех человек, заявив, что в противном случае может быть открыт огонь на поражение. 13 апреля в Пенджабе отмечается Вайсакхи – праздник урожая и Нового года. Сбор людей на праздник Дайер посчитал предвестником новых беспорядков. По неофициальным данным, в результате расстрела погибли более 1500 человек. Объясняя впоследствии решение унизить индийцев, которых заставляли ползти на четвереньках мимо места нападения на англичанку, Дайер сказал следующее: «Многие индийцы ползают лицом вниз перед своими богами. Я хотел, чтобы они знали, что британская женщина так же священна, как и индуистский бог».]
.
Это событие, вошедшее в историю как Бойня в Амритсаре, имело далеко идущие последствия. Единственным наказанием Дайера стала досрочное увольнение с военной службы. В Великобритании общественность разделилась на тех, кто считал случившееся преступлением, и на тех, кто называл Дайера героем. Английские дамы собирали деньги, чтобы купить ему почетную шпагу. Сторонники генерала организовали фонд по сбору средств, в который в итоге внесли 26 тысяч фунтов стерлингов – целое состояние на старость Дайеру. Утверждается, что свой взнос в фонд сделал и Редьярд Киплинг. Население Индии, разумеется, было в ярости. В феврале 1921 года, когда Комитет Эвереста разрабатывал планы первой экспедиции, герцог Коннаутский, младший брат короля Эдуарда VII, заявил, что «события в Амритсаре легли длинной тенью на прекрасное лицо Индии». По мнению ряда историков, эта бойня стала одним из факторов, существенно ускоривших падение британского владычества в регионе.
Для Говарда-Бери, общавшегося с королевскими особами на равных и лично знавшего герцога Коннаутского, Индия в 1921 году оставалась страной его юности, пышных праздников и собраний принцев, парадов и слонов, лихих молодых английских офицеров, позирующих рядом с убитыми бенгальскими тиграми… Он слишком много видел крови во Франции, чтобы оправдать действия Дайера в Амритсаре, но тем не менее оставался империалистом, убежденным, что британское владычество, твердое и справедливое, – лучшая форма правления для субконтинента. В 1923 году в Палате общин Говард-Бери выступал против Ганди и настаивал, что нельзя делать никаких уступок национализму. Индия, по его мнению, была не готова к независимости, потому что индийский народ не понимал демократии.
Говарду-Бери, как и многим представителям его сословия, нравилась идея Индии: боевые традиции индийской армии, экзотическая культура и обычаи и так далее, он испытывал чувство праведной гордости вследствие распространения британской цивилизации. Но он не воспринимал индийцев, которые действительно достигли уровня образованности, предлагаемого англичанами, которые учились в Харроу и Итоне, Оксфорде и Кембридже и вернулись на родину вполне готовые к тому, чтобы управлять свободным народом. Янгхазбенд говорил от имени многих британцев, когда писал, что «лучшие индийцы, обладающие самыми лучшими качествами, – это солдаты и слуги, которые, возможно, неграмотны, но которые прожили жизнь в честной атмосфере английского общества. Хуже всего так называемые высокообразованные индийцы, которые узнали, что такое алгебра и Джон Милль»
[94]
[Джон Стюарт Милль (1806–1873) – британский философ, социолог, экономист и политик. Внес основополагающий вклад в философию либерализма, отстаивал концепцию индивидуальной свободы в противоположность неограниченному государственному контролю.]
. Такое отношение вкупе с событиями, подобными Бойне в Амритсаре, доводило индийских политиков и интеллектуалов, а также британских общественников-реформаторов до бешенства.
Мэллори с самого начала невзлюбил Говарда-Бери, описав его в письме к Рут как «слишком крупного землевладельца, не только с предрассудками тори, но и с сильно развитым чувством иерархии и презрением к людям иного статуса». Последнее утверждение несправедливо, но на фотографиях контраст между двумя мужчинами очевиден: Говард-Бери стоит в твидовом пиджаке и бриджах, он при галстуке и часах на золотой цепочке, фетровая шляпа надвинута на глаза; и неряшливый Мэллори с расстегнутым воротничком, небрежно наброшенным на шею шарфом сидит, подтянув ноги к груди, почти как ребенок.
Не могло помочь сокращению дистанции между этими двумя и то, что Мэллори побывал в Ирландии и симпатизировал республиканцам. С точки зрения Говарда-Бери, левая националистическая партия «Шинн Фейн» развязала террористическую войну. Кроме того, для него это еще был и сугубо личный вопрос. Всего 10 месяцами ранее, в сентябре 1920 года, протестующие сожгли егерский домик его матери, а также мост и ворота в ее поместье в Шарлевилле. Ровно через год они сожгут ее дом в Брукфилде. Из-за кризиса в Ирландии Говард-Бери отправился в экспедицию к Эвересту не без сомнений. Судьба страны и благополучие его родных не давали покоя начальнику экспедиции все время, пока он находился в Тибете, это как раз одна из причин, почему Говард-Бери так беспокоился о своевременной доставке почты. Он открывал каждое письмо, не зная, какие вести получит, и не будучи уверенным в том, что вообще сможет вернуться домой.
* * *