Страница 119 из 260
Мэллори был не одинок в мыслях о доме, пока бушевала непогода. Уилер со своими носильщиками уже 12 суток стоял лагерем на морене Нангпа-Ла, и дела шли хуже некуда. «30 июня пошел такой сильный дождь, что ничего не оставалось, как лечь в постель и ждать», – записал он в дневнике. На следующее утро, 1 июля, Уилер с двумя носильщиками несколько часов поднимался на близлежащую гору, таща теодолит и необходимое снаряжение по «безнадежно разрушенной скале, по камням весом в несколько тонн, готовым покатиться вниз при малейшем прикосновении». В полдень, когда они наконец нашли место, пригодное для установки прибора, начался снегопад, «зверская буря, продлившаяся до 15:30». Так и не дождавшись улучшения погоды, Уилер сложил все инструменты, как вдруг все вокруг «чудесным образом прояснилось». Но едва он занялся измерениями, как налетел очередной снежный вихрь. В результате в лагерь Уилер с носильщиками шел в темноте, потеряв целый день, «полумертвый и готовый упасть от усталости».
На следующий день пришлось восстанавливать силы, «поэтому, разумеется, утро выдалось прекрасным». Оставив носильщиков в лагере, Уилер разведал несколько возможных мест для точек съемки и понял, что придется пройти выше по морене. В ту ночь выпало более 30 сантиметров снега. Утром 3 июля Уилер проснулся «с отвращением к мысли о том, что надо перемещать лагерь и работать». Готовить пришлось на улице, а на ветру плиту разжечь не удалось. Позавтракав в сухомятку, в 7:45 он отправился наверх и провел все утро на точке съемки к югу от места, которое назвал «Грязным ледником». Удалось сделать несколько качественных фотографий, но из-за погоды Уилер и не смог получить хорошие результаты на точке геодезической съемки. «Я должен хоть что-то сделать!» – написал он в отчаянии. Уилер вернулся к палаткам около половины одиннадцатого, немного подкрепился, а затем повел носильщиков вверх по льду в поисках нового места для лагеря. Они расположились рядом с небольшим ледниковым озерцом с талой водой на морене всего в 3 километрах от Нангпа-Ла. Анероид показывал высоту 5639 метров – это была самая высокая и самая холодная ночевка.
На другой день бушевала снежная буря, и пришлось остаться в палатке. К счастью, накануне вечером посыльный принес почту, и Уилер занялся письмами. «Моя палатка выглядела словно в рождественское утро», – написал он. Его жена Долли прислала коробку имбирного печенья, которое закончилось «очень быстро». Уолластон оставался верен себе – от него Уилер получил продукты, немного сладостей, а также печальное известие о том, что его помощник Асгар Хан 27 июня умер от тифа. «Бедняга, – писал Уилер. – Он был очень плох. Бредил три дня перед смертью. Надо что-то сделать для его семьи. Быть может, получится выхлопотать государственное пособие».
Уилер рассчитывал пробыть в высотном лагере четверо суток, а остался на восемь и не уходил, даже когда муссон обрушился на Нангпа-Ла. 5 июля он встал еще затемно и весь день провел у перевала, но так ничего и не смог сделать. На обратном пути они с носильщиками заблудились в белесой мгле и вслепую блуждали по леднику среди сераков и трещин. Когда тучи наконец разошлись, носильщики, не взявшие солнцезащитные очки, получили снежную слепоту. «Я потерял терпение, – писал Уилер, – потому что они не хотят делать, что им велено!» Он пригрозил кули лишить их зарплаты, но безрезультатно. Еще больше сложностей возникло с продовольствием. Линия снабжения тянулась из Тингри: 32 километра по ровной и открытой местности, а затем около 13 километров «отвратительного пути», чтобы добраться до высотного лагеря на Нангпа-Ла. Из жалости Уилер взял в слуги человека, которого Говард-Бери изгнал из лагеря. «Один из разгильдяев и бездельников экспедиции», – назвал его Уилер. Тибетец оказался безнадежен и не способен готовить.
На следующий день удача улыбнулась ему. Утро выдалось ясным, Уилер смог забраться повыше и «наконец-то увидеть великолепную панораму, которую облака не скрывали целых три часа». После полудня он занялся нанесением рельефа на карту и установил высоту и точные координаты двух ключевых вершин, являвшихся геодезическими ориентирами в его съемке. «Теперь весь район получится нанести как следует, – написал он вечером. – Сделаю еще две точки измерения, этого должно хватить, чтобы точно зафиксировать перевал, водораздел и горный амфитеатр. Насчет водораздела есть еще некоторые сомнения, но эту проблему решу завтра».
Утром решить не удалось ничего. Уилер проснулся от снежной бури, однако затем выглянуло солнце, и он поспешил наверх. Он поднялся на отрог высотой 6400 метров, с которого открывались виды на восток, юг и запад, но вскоре вершину окутали облака. Канадец оставался на месте до 16:45, но все было тщетно. Следующие два дня снег шел беспрерывно. Исследование, казалось, провести не удастся. «Нельзя устраивать лагерь для плохо подготовленных и плохо одетых людей на леднике на высоте 5800 метров при такой погоде. Мне понадобится пять горелок и десятки литров топлива, чтобы прокормить носильщиков, а сейчас Мэллори и Буллок используют почти все топливо, что есть. Эту экспедицию готовили для восхождения на Эверест, а не для его картографирования», – писал он.
Уилер сделал последнюю попытку 10 июля, поднявшись один в легком тумане и жутком холоде на другую точку. «Как обычно, носильщиков пришлось оставить… Погода ужасная, весь день снег и всюду облака. Это расплата – дождались муссона, хорошего, настоящего… Вечером по-прежнему снегопад, который, похоже, не закончится. Думаю, лучше всего убираться отсюда… Отвратительный день… лютый холод, метель, мокрый снег всю ночь. Верхняя одежда, штаны, сапоги – все промокло… 10 градусов мороза».
После следующих суток, проведенных в палатках под снегом, четверо носильщиков заболели, здоровье Уилера тоже пошатнулось, и 12 июля они наконец спустились в нижний лагерь, куда носильщики снизу принесли почту и припасы. Уилер узнал, что Говард-Бери и Херон в преддверии переезда из базового лагеря, который запланировали на конец месяца, отправились на разведку в долину Кхарта, оставив Морсхеда и Уолластона, «к их большому отвращению», в Тингри. В верховьях Пхунг-Чу Морсхед и Гуджар Сингх «нанесли на карту почти 7800 квадратных километров новых территорий» – потрясающее достижение, которое только подчеркивало разочарование Уилера. «Просто отвратительно пробираться по этому снежно-ледовому хаосу и так ничего и не добиться, но что я могу поделать? Дома, в Канаде, это был бы сущий пустяк – пара часов подъема, ничего особенного. Но здесь чудовищная высота буквально высасывает жизнь».