Страница 103 из 260
Подойдя поближе, британцы увидели у подножия горы сверкающие на солнце беленые стены городка Шегар, столицы округа. Бо́льшая часть населения высыпала навстречу, так как местные жители ранее не видели европейцев. Установили небольшую экспедиционную палатку, но толпа так наседала, что Говард-Бери решил отступить за каменную стену. В Шегаре находились два дзонгпёна – монах и светский чиновник, но ни один из них не появился. Говард-Бери отправил Чхетена Вангди разузнать, что происходит. Вскоре тот вернулся с одним из дзонгпёнов, несших подарок – корзину яиц. Выяснилось, что произошла какая-то путаница и никаких официальных известий из Лхасы в Шегар об экспедиции не поступало. Дзонгпён поначалу отнесся к чужеземцам с недоверием, но вскоре принес глубокие извинения и привел их в травянистый загон в тени ивовой рощи, где для кухни быстро установили праздничную китайскую палатку. Говард-Бери настойчиво попросил дзонгпёна не продавать алкоголь носильщикам. Дзонгпён попрощался и хотел было уйти, как вдруг замер, увидев, что несколько британцев разделись, чтобы помыться. Как и все тибетцы, чиновник мылся только раз в год поздней осенью, поэтому можно понять его удивление.
Экспедиция отдохнула в Шегаре всего сутки. Буллок два часа гонялся за бабочками и подумывал о восхождении на красивую известняковую гору на северо-западе в надежде увидеть оттуда Эверест, но вместо этого вскарабкался на высоту на южном берегу реки. Мэллори же занялся приготовлениями к ночевке на большей высоте. Его целью было рассмотреть Эверест, а гора между Шегаром и Тингри обещала отличные виды. В своем дневнике Буллок почти не упоминает об остановке в Шегаре, за исключением того, что в ночь на 16 июня «на лагерь напал сумасшедший… Я выгнал его, пригрозив ледорубом и отобрав ружье». Утром оказалось, что виновник нападения – молодой человек, страдающий лунатизмом, которого родители запирали в помещении в периоды обострения. Однако в ту ночь юноша сумел сбежать из-под замка.
Говарда-Бери поразил вид монастыря и крепости в лунном свете. Мэллори часто осуждал начальника экспедиции за консерватизм и за узость убеждений, но в духовной сфере Говард-Бери был более чем открыт миру, причем так, как Мэллори даже не снилось. Он учился у пандитов в Бадринатхе, познавал мудрость Тхеравады у монахов Индокитая и ходил в паломничество по Гангу. Духовные поиски вдохновляли его на путешествия в юности, и хотя война украла почти все, она не умерила фундаментального любопытства и даже больше – усилила тоску по духовному миру.
Утром Говард-Бери вместе с Морсхедом отправился с ответным визитом к дзонгпёну, который скромно жил в маленьком домике у начала тропы, поднимавшейся к постройкам на горе. Официальная резиденция находилась в крепости, но дзонгпён был уже слишком стар, чтобы преодолевать такое расстояние вверх. Британцы узнали у него о дальнейшей дороге в Тингри и попросили отправить гонца в поселения дальше по маршруту с вестью о том, что экспедиции потребуется жилье, вьючные животные и припасы. Правда, в тот момент интересы Говарда-Бери находились в буквальном смысле слова гораздо выше нужд экспедиции – он проследил взглядом, что тропинки, вьющиеся вверх по горе, вели к святилищу и двору храмового комплекса.
Втроем с Уилером и Морсхедом он добрался туда около трех часов дня. Войдя в темные помещения святилища, они с изумлением увидели с десяток статуй, украшенных бирюзой и драгоценными камнями, а за ними – огромную 15-метровую фигуру Будды, полностью покрытую золотом. Жуткие фигуры с демоническими лицами – гневные божества-охранители стояли вкруг святилища. Масляные светильники отбрасывали тени и заставляли драгоценности блестеть, а за счет многочисленных зеркал света получалось больше и создавалась иллюзия, будто комната простирается в бесконечность, символизируя безграничную мудрость Будды.
С крыши храма, где они сели выпить чаю, открывался удивительный вид на поля далеко внизу и на реку, уходящую на запад. Говард-Бери попросил разрешения сфотографировать группу послушников, и тут выяснилось, что никто из них не видел раньше фотоаппарат. Перед отъездом британцы получили аудиенцию у главного ламы Лингкора Ринпоче, который прожил в монастыре 66 лет. Он являлся перерождением предыдущего настоятеля и почитался как бодхисатва. По просьбе Говарда-Бери Ринпоче согласился сфотографироваться, и англичанина проводили во двор, где лама позировал, «облаченный в одеяния из прекрасной золотой парчи на фоне драпировки из великолепного китайского шелка с висячими украшениями. Ринпоче сидел на возвышении, а перед ним поставили столик тончайшей резной работы, на котором лежали атрибуты ламы – ваджра и колокольчик». Слух о сделанном изображении распространился по окрестностям, подобно пожару, и до конца экспедиции Говарда-Бери осаждали просьбами о копиях, ведь этот лама почитался как живое божество.
Разумеется, у Шегар-Дзонга была богатая и сложная история, лишь малую часть которой Говард-Бери узнал в тот день. Крепость располагалась на перекрестке двух основных торговых путей – с севера на юг и с востока на запад – из Центрального Тибета в Непал и издавна имела стратегическое значение. Стены Шегара были свидетелями многих конфликтов и сражений, как внутренних – между соперничающими тибетскими кланами в XIV веке, так и недавних разрушительных войн с Непалом. В частности, в 1788 году восьмитысячная армия гуркхов осаждала Шегар.
Монастырь же, как сообщили Говарду-Бери, возник благодаря пророчеству. К северу от Бодхгайи, где Будда Шакьямуни достиг просветления, находилась страна высоких гор, уходивших вверх, словно небесные опоры. У подножия гор были прекрасные озера, выглядевшие как мандалы бирюзового цвета. Снег и лед представляли собой ступы из белых кристаллов. Склоны были золотыми. Утверждалось, что в царстве, где осень окрашена золотыми цветами, а летом луга имеют аромат ладана и оттенок бирюзы, можно найти истинный духовный рай, дом защитника Страны снегов. Среди этих гор, владений Ченрезига, бодхисатвы Сострадания, возвышалась гора в форме Тары – женской сущности. Пророчество гласило, что однажды на этой вершине поселятся короли, монахи и ламы и она станет великим центром передачи буддийского учения.