Заставь поверить. Бывшие

– Институт благородных девиц по мне плачет! – всхлипываю. И сама не замечаю, как оказываюсь рядом с минибаром.

То что происходит дальше, можно объяснить лишь наваждением. Словно жертва дешевых фильмов, где героини обязательно заливают любое горе вином, я откупориваю бутылку просекко и делаю несколько глотков прямо из горлышка.

Расслабляет слабо, потому я повторяю.

Вспомнив про полотенце и душ, иду туда с бутылкой. И продолжаю свою винотерапию под горячими струями в ванной.

Увлекаюсь так, что забываю о времени, о месте и соседе по номеру.

– Ну и черт с ней, с этой девственностью! – с этими словами открываю дверь.

Выключаю свет. И в кромешной темноте на полном ходу сталкиваюсь с телом.

– Титов? – пьяненький мозг удивительно быстро вспоминает фамилию.

– Ожидала встретить кого-то другого?

Чувствую, как он рассматривает меня. Взгляд, как прикосновение, скользит по телу. Заставляет гореть мои нервные окончания и туманит мозг сильнее вина.

– Нет.

Наверное, лучше отодвинуться. Не вжиматься в эти горячие выпуклости. Не вдыхать его аромат. Но ноги отказываются слушаться.

– И насколько же близко ты познакомилась с моим баром? – гад берет меня за подбородок и поднимает голову вверх.

– Не обеднеешь. – Становится так жарко, что тяжело дышать.

– Полегчало? – спрашивает с волшебной хрипотцой.

– Нет – Я бесстрашно поднимаю руки вверх и кладу их на его грудь. – Но ты можешь мне помочь. – Рвано вдыхаю и произношу то, что еще несколько минут назад не могла бы и представить. – Стань моим первым.

– Что?

– Мне нужно избавиться от девственности, – нервно сглатываю. – Помоги. Я знаю, ты сможешь.

Глава 15

Настоящее время

После дурацкого сна я чувствую себя как разбитое корыто. Радует лишь одно – сновидение закончилось на моей просьбе Титову, и не пришлось заново переживать позорное продолжение этой истории.

Единственное, что вселяет оптимизм – распорядок дня. Больше никаких перелетов, совместных фотосессий и приключений в бассейне. Теннисистов наконец-то ждут серьезные тренировки и физиотерапия. А меня с Хакимовым – жеребьевка.

В честь такого события я позволяю себе немного задержаться перед зеркалом и опоздать на общий завтрак.

Расчет срабатывает идеально. К моменту, когда сажусь за столик, в зале ресторана уже нет ни одного спортсмена или тренера. Никто не сверлит меня взглядом. Можно получить удовольствие от воздушного омлета и вкусного кофе.

Впрочем, с удовольствием я слегка преувеличиваю. Омлет прекрасен. К кофе тоже ни одной претензии. Однако вид за окном перекрывает все эти прелести.

Главное действующее лицо «вида» – агент Титова.

Вместо того чтобы поехать со своим подопечным на тренировку и радеть там о его благополучии, Сумкин остался в гостинице и прямо сейчас разговаривает о чем-то с одним из журналистов.

Я бы многое отдала, чтобы узнать, о чем они договариваются. Но из-за толстого стекла и шума ресторана о подслушивании можно забыть.

«Надеюсь, это не какая-нибудь очередная неприятность, с которой мне потом придется справляться», – успокаиваю себя и быстро допиваю кофе, чтобы успеть к Хакимову.

***

Босс встречает меня в своем люксе при полном параде. Несмотря на жару, Алишер Тимурович в деловом костюме, с галстуком и двумя телефонами в руках, будто он современный Македонский.

– Ну что, Алинка, выезжаем? – спрашивает, проверяя время по одному из мобильных.

– Витя с машиной ждут у входа. – Забираю со стола папку, в которой хранятся заявки на жеребьевку, и распахиваю ему дверь.

– Наши орлы уже вылетели на разминку? – по дороге уточняет Хакимов.

– Сейчас должны быть на корте. С ними оба тренера и Аркадий с массажным столом.

– Аркадий с Нестором вчера медицинские карточки пересмотрели. У Мирского проблемы с плечом недавно возобновились. Возможно, придется делать блокаду, чтобы мог играть.

– Дома на разминке он выглядел неплохо.

– На разминке и Титов смотрелся как в двадцать пять.

– А в его карте тоже какие-то проблемы?

Никогда еще я так сильно не жалела, что медицинские документы – закрытая информация. Их могут просматривать лишь врачи и капитан. А прочий персонал может только догадываться и определять состояние спортсмена по косвенным признакам.

– Нормально там все, – подозрительно быстро сворачивает разговор Хакимов.

– И с его спиной?

Сжимаю папку так крепко, что металлический зажим внутри начинает похрустывать.

– За семь лет все срастил. Лучше о Мирском подумай. Если он на тренировке упашется, мы не успеем вызывать кого-то из запасных.

– Хорошо. Я договорюсь с клиникой, чтобы были готовы к приему в любой момент. У Нестора будет полный доступ к медикаментам.

Алишер Тимурович точно что-то скрывает. Но судя по злости, с какой реагирует на мои вопросы, спрашивать бесполезно.

– Вы уже решили, кого на жеребьевке заявите первым? – перехожу к более насущным вопросам.

Официально нашей первой ракеткой является Макс, но на жеребьевке капитан может назначить первым номером любого.

– Макс готов лучше. У засранца сейчас идеальная форма.

– Французы узнали о возвращении Титова. Все ждут Легенду.

– Если ждут, то вписывай Руслана. Пусть сегодня готовятся под него, а завтра решим.

– Прямо перед игрой? – улыбаюсь.

Хакимов – единственный из всех капитанов, кто может сменить игрока в последнюю минуту. Остальные хоть как-то придерживаются правил турнира. Для босса же чужие правила – только возможности и не больше.

– У нас три дня и пять матчей. Сольем первую игру – шанс на слив второй повышается в разы. Это психология, мать ее. Так что первую нужно брать.

– Поняла.

Сев в машину, я тут же достаю заявки и вписываю в качестве первой ракетки Титова.

Не представляю, как Руслан отнесется к тому, что он всего лишь ширма. К счастью, это не мое решение и разбираться нашей Легенде придется не со мной.

***

Тренировка и жеребьевка проходят без эксцессов. Под аплодисменты с трибун и вспышки камер команды знакомятся друг с другом, а капитаны заявляют первых ракеток.

Все торжественно и пышно. Как на праздничных открытках и рекламных постерах.

А потом на смену этому празднику приходит обычная работа. Теннисисты расходятся по кортам, и начинается полноценная тренировка.