Страница 44 из 56
Виолетта от неожиданности округлила глаза, потом развела руками и со вздохом бросила:
— Безобразие!
— И в самом деле, Виолетта Михайловна, – вмешалась я. – Вы вот мужа обвиняете, а как у вас дело обстоит с алиби? Раз уж я проверяю всех, значит, и вас.
— Я была дома! – воскликнула Виолетта.
— Это правда, – с серьезным видом произнесла Платонова. – Я могу это подтвердить, если хотите, официально. Я приезжала к ней и даже оставалась ночевать как раз в ту ночь.
— Как раз в ту, – недоверчиво покосился на обеих женщин Барсуков. – Понятно.
Было видно, что он со скепсисом относится к словам Виолетты и Светланы. Тем не менее больше он ничего не сказал по этому поводу. Более того, он решительно встал и произнес:
— Мне пора.
Однако я жестом попросила его остаться.
— В ту ночь – это когда? – уточнила я.
— С восьмого на девятое марта, – ответила Платонова. – Мы вместе отмечали праздник..
— Да, вот так приходится двум молодым женщинам отмечать свой праздник, – манерно вздохнула Виолетта. – Вдвоем, совсем одним, без мужского внимания. Ах, куда же в наше время подевались настоящие мужчины?
Я решила, что пора прекратить этот бред.
— Виолетта Михайловна, давайте-ка лучше поговорим о вас, – твердо начала я.
— Давайте! – тут же охотно согласилась тоскующая по мужскому вниманию Сретенская.
— В первую очередь меня интересует, по какому праву вы третировали Маргариту Серебрякову? – я в упор взглянула на Сретенскую, и Барсуков теперь посмотрел на нее с удивлением и интересом.
— Я? – в замешательстве переспросила Виолетта.
— Вы, вы, – подтвердила я. – Все эти ваши дохлые крысы, проколотое колесо и прочая мерзость. Только не пытайтесь отрицать свою вину, она очевидна. И я легко могу это доказать.
Глаза Виолетты забегали, потом она опустила взгляд в пол.
— Просто эта женщина хотела иметь то, чего не заслужила, – скороговоркой пробормотала она.
— А ты, оказывается, та еще штучка! – неприязненно произнес Барсуков.
Виолетта открыла было рот, но тут я продолжила:
— Так вот, Виолетта Михайловна, все эти действия расцениваются как хулиганство и наказываются по закону.
— Ах, боже мой, у этой женщины совсем нет чувства юмора! – воскликнула Виолетта, воздев руки к потолку. – Ну почему меня окружают одни серые личности! Я имею в виду Маргариту, – тут же пояснила она.
— Прекратите паясничать, – сухо одернула ее я. – Но это еще не самое страшное. Ваше письмо с угрозами в адрес Маргариты – а написано оно вами, – это уже не хулиганство, а уголовное дело. И за это светит реальный срок.
Светлана Платонова с изумлением и недоверием поглядывала на свою подругу. Видимо, для нее выходки Виолетты оказались откровением.
— Я никого не собиралась убивать! – вскричала Виолетта. – Это была просто шутка!
— А вот суду так не покажется, – покачала я головой.
— Ах, боже мой, какой суд! За что меня судить? За то, что я хотела быть счастливой?
— Не те пути вы выбрали для счастья, – отрезала я. – Одним словом, все вещественные доказательства вашей вины у меня собраны. И если вы попытаетесь и дальше третировать Маргариту, они отправятся прямиком в прокуратуру! А то вы совсем обнаглели от безнаказанности!
— А я, в случае чего.. – Барсуков сжал кулаки и двинулся в сторону Виолетты, но я остановила его.
Сретенская вскрикнула и опрометью бросилась к входной двери. Светлана Платонова, пару секунд потоптавшись в замешательстве, прошептала: «Извините» – и кинулась за своей подругой.
Оставшись вдвоем с Борисом, мы некоторое время помолчали. Наконец Барсуков проговорил:
— А у такой.. На что угодно дури хватит. Даже на убийство.
— Вряд ли, – задумчиво возразила я. – Подруга же подтвердила ее алиби.
Скептическое хмыканье Бориса откровенно свидетельствовало о его недоверии ко всяким подругам.
— К тому же Сретенская искренне убивалась после смерти Курилова, – добавила я. – Это было видно невооруженным глазом.
Борис снова помолчал, затем поднялся:
— Я все же пойду. Надеюсь, что помог, – произнес он.
И, попрощавшись со мной, вышел из квартиры.
Я же, оставшись одна, облегченно вздохнула, сварила кофе и удобно расположилась с чашкой в кресле. Наконец-то я могла спокойно подумать относительно того, какие новости принес этот день.
Одним из полезных моментов во всей этой кутерьме был разговор с Борисом. Он сообщил очень важную вещь – фамилию финки Эли.
В принципе, визит Виолетты тоже кое-что прояснил – ее алиби. Но сейчас это волновало меня куда меньше, чем то, что я узнала, посетив с утра хоккейный клуб «Метеор».
* * *
А на базе в Октябрьском ущелье меня поначалу ожидал не очень приветливый прием. Справившись у охраны, где можно найти Валерия Васильевича Плотникова, я прошла через двор и зашла внутрь двухэтажного здания. Пройдя по коридору, нашла дверь с табличкой «Начальник команды», а открыв ее, увидела сидящего за столом плотного, мордастого мужчину лет пятидесяти.
— Здравствуйте, – поздоровалась я. – Я к вам по поводу Анте Туоралайнена.
На лице мужчины отразилось недовольство.
— Вы из редакции, что ли? – спросил он небрежным тоном.
— С чего вы взяли? – вопросом на вопрос ответила я, проходя внутрь кабинета.
— Потому что насчет Туоралайнена у нас интересуются газетчики и фанатки. На фанатку вы вроде не похожи, а вот журналисткой..
— Нет, я не журналистка. Я от Андрея Александровича Мельникова. Помните такого?
Плотников нахмурил брови и наморщил лоб, стараясь вспомнить.
— Подполковник Мельников из управления внутренних дел, – подсказала ему я.
— Вот как? – оживился, но в то же время насторожился хоккейный босс. – А.. что случилось?
— Есть один разговор.
Плотников чуть подумал и, изобразив на лице сдержанное радушие, указал мне на кресло.
— Так что же все-таки случилось? – сцепив руки в замок, взглянул он мне в глаза, когда я села.
— Дело в том, что он подозревается в одном нехорошем деле..
— В каком? – тут же спросил Плотников.
— В убийстве.
Начальник «Метеора» отреагировал, к моему удивлению, спокойно. Он просто поднял вверх правую бровь и пожал плечами.
— Ну а мы здесь при чем? – спросил он.
— Думаю, что ни при чем. Однако хотелось бы выяснить, когда именно он уехал из Тарасова.
— Иными словами, когда мы его видели в последний раз? – уточнил Плотников.
— Да, – согласилась я.