Страница 43 из 56
Глава 8
Звонок мобильного вывел меня из состояния задумчивости. Я услышала голос Бориса Барсукова.
— У меня к вам дело, – с ходу коротко сказал тот. – Зайти можно?
— Да, конечно, – слегка удивленно произнесла я. – Записывайте адрес..
Борис появился у меня скоро. Вид у него был сосредоточенный и серьезный.
— Так какое у вас ко мне дело? – спросила я, приглашая его в комнату.
— Я вспомнил, – еще больше посерьезнел Барсуков. – Вспомнил фамилию той финки. Валерий как-то упоминал ее, я потом забыл, а сейчас вот вспомнил. Коскене или Коскенен, как-то так.. Он еще как-то смешно ее тянул, и я вначале не разобрал и переспросил: «Как-как? Кошкина?» А Валерий даже рассердился тогда и повторил: «Никакая не Кошкина, а Коскенен!» Я поэтому и запомнил, из-за Кошкиной.. А то вовек бы не вспомнил.
— Так, ну это уже кое-что, – задумчиво сказала я, записывая фамилию в блокнот. – А где жила она, не вспомнили?
— Нет, этого я и не знал.
— Это все? – спросила я.
— В общем, да, – пожал плечами Барсуков, – но это же вам, наверное, поможет.. Так что – чем могу..
— Что ж, спасибо, – поблагодарила я. – Это действительно существенно облегчит мне задачу.
— Ну я пойду? – поднялся со стула Борис.
— Подождите, может быть, вы кофе выпьете? – спохватилась я. – У меня есть круассаны.
Борис начал было отнекиваться, потом все же улыбнулся и махнул рукой.
— Ну ладно, давайте, – смущенно согласился он. – Вот уж не думал, что стану с вами кофеи распивать..
Едва я поднялась, чтобы пройти в кухню и сварить кофе, как раздался звонок в дверь – пронзительный, прозвучавший два раза. Я пошла и заглянула в глазок. К немалому своему удивлению, я увидела острую мордочку Виолетты Сретенской. Еще не зная, что привело ее ко мне, я все же открыла. Виолетта, кажется, была навеселе, потому что сразу же с улыбкой пропела:
— А вот и мы-ы-ы!
За ней я разглядела добродушно улыбавшееся круглое лицо женщины средних лет и весьма крупных размеров.
— Да, я вижу, – несколько удивленно сказала я. – Что ж, если вы ко мне, то проходите.
— Да, мы к вам, – снова пропела Виолетта, проходя в комнату и бросая заинтересованный взгляд на Барсукова. – Мы к вам со Светланой Васильевной пришли узнать, как продвигается дело моего мужа.
— Что значит – вашего мужа? – не поняла я. – Я вообще-то занимаюсь делом Валерия Курилова.
— Я хотела спросить, почему мой муж до сих пор не арестован? – выпучила глаза Виолетта. – Я же с ним уже не могу находиться рядом! Он ведет себя просто невозможно! Он измучил меня упреками за то, что я пошла к вам и заявила о его виновности. Якобы это была величайшая глупость с моей стороны, представляете?
— Ну знаете, на этом основании его никто не сможет арестовать, – усмехнулась я.
— Нет, просто.. Он действительно замучил Виолетту Михайловну, – вставила вдруг круглолицая Светлана Васильевна.
— В таком случае я советую Виолетте Михайловне с ним развестись, – сухо сказала я.
В этот момент Барсуков поднялся со стула.
— Я все же пойду, – со вздохом произнес он.
— Подождите, – вдруг остановила его Виолетта с улыбочкой на лице. – Зачем же вы нас покидаете? Я вас очень прошу остаться и послушать, как независимого эксперта. Вам со стороны сразу станет ясно, что я права и что срочно нужно принимать меры.
Барсуков хмуро покосился на Виолетту и снова сел. Я вспомнила о том, что так и не сварила кофе, но сейчас мое предложение потеряло свою актуальность. Признаться, поить кофе Виолетту и ее подружку у меня не было ни малейшей охоты. К тому же мне следовало разобраться с ней до конца за ее выкрутасы.
— Так все же, что вам удалось выяснить? – обратилась Виолетта ко мне.
— Многое, но при этом ничего, что указывало бы на виновность вашего мужа.
— Вы проверили его алиби? – подняла брови Виолетта.
— Да, – твердо ответила я, хотя этого не делала.
— Он мог все подстроить, – скривила губы Сретенская.
— Да ладно тебе, может, он и не виноват, – примиряющее вклинилась Светлана Васильевна.
Собственно, я поняла, что передо мной находится та самая Света Платонова, постоянная собутыльница Виолетты, о которой упоминал в своих рассказах Виктор Сретенский. Она действительно была массивна, настоящая русская женщина: мощные ноги, пышная, тяжелая грудь, пухлые руки. При этом нельзя было ей отказать в некой миловидности, хотя, конечно, в целом такая женщина на любителя.
— Он стал абсолютно невыносим, – продолжала Виолетта, – пьет почти каждый день!
«Кто бы говорил!» – усмехнувшись про себя, подумала я, а Барсуков, как мне показалось, неодобрительно и даже презрительно посмотрел на Виолетту.
— А вы, по-моему, друг Валерия Владиславовича? – снова обратила на него внимание Сретенская. – Я вас на фотографии видела. Он мне сам показывал.
Барсуков ограничился мрачным кивком.
— К сожалению, наше общение с ним оборвалось на столь трагической ноте, – со вздохом сказала Виолетта. – Это мой муж его оборвал. Он ненавидел Валерия, он желал ему смерти, это всем известно!
— Кому это всем? – неожиданно подал голос Барсуков. Он смотрел на Виолетту с возмущением. – Мне, например, неизвестно. А вам? – он повернулся ко мне.
Я отрицательно покачала головой.
— Ну? – с вызовом посмотрел Борис на Виолетту. – И что тогда?
— А вы что, знаете моего мужа?
— Нет, но наслышан, – коротко ответил Барсуков. – Зато я знал Валерия, и хорошо знал! И он мне о вас говорил. Так что я все знаю.
Борис улыбнулся и посмотрел на Виолетту с видом хитрого Мюллера, узнавшего, что Штирлиц является советским агентом.
— И что же? – оживилась Виолетта.
— Да ничего хорошего, – бросил Барсуков и отвернулся.
У Виолетты вытянулось лицо. Она открыла пачку сигарет и закурила.
— А вы с нами разве не присядете? – спросила она меня.
— Мне вообще-то работать нужно, – заметила я.
— Ох, вы так много работаете! – всплеснула руками Виолетта. – Я давно обратила на это внимание, вы вечно в делах, вечно в делах!
— Аки пчела, – сухо кивнула я.
— Знаешь, Света, Татьяна Александровна – удивительный человек, – продолжала тараторить Сретенская, – как я ни приду – она постоянно работает. И так у нее это хорошо получается, сразу видно, что человек на своем месте! А алиби моего мужа все-таки фальшивое, – резко перекинулась в другую степь Виолетта. – Вы бы проверили его еще раз, Татьяна Александровна.
— А у вас самой-то алиби есть? – недружелюбно процедил Барсуков. – Что это вы все на мужа стрелки переводите? Что-то уж больно рьяно.